amagnum: (Imperator)
В 281 году Селевк разгромил Лисимаха и стал чуть ли не единственным властелином Эллинистической Азии. После этого он собирался завоевать Македонию, и у него были все шансы на успех, но в самый разгар событий его убил ножом в спину Птолемей Баязид Молниеносный, мелкий диадох, сын того самого Птолемея (уже покойного).

Развилка элементарна - убийца промахнулся, и был тут же забит насмерть верными телохранителями.

После этого Селевк подчиняет себе Македонию, в том числе за счет собственной харизмы. В прошлом харизма работала безотказно:

"...Когда дело дошло до решительного сражения, Селевк соскочил с коня, снял шлем и с одним щитом в руке зашагал навстречу наемникам, стараясь, чтобы его узнали, и Призывая всех перейти на его сторону. Все горячо его приветствовали, называли царем и обращали оружие против Деметрия..."

И тут вторгаются галаты!

Но у Селевка есть абсолютное антигалатское оружие - слоны; победа следует за победой.

Благодарные афиняне и прочие греки провозглашают его спасителем Эллады от варваров.

Селевк - царь Азии, Македонии и генерал-капитан(С) всей Греции! Он здоров и полон сил, ему еще и 80 нет (это не шутка). Самое время заняться Пергамом и Египтом...

И тут к Селевку приезжают послы из города Тарента.

- Царь-владыка, спаси и помоги! Римляне наседают! Наших (эллинов) бьют!

- Римляне? - переспросил царь. - Кто такие? Италики?

- Да они вообще не индоевропейцы! Мутация этрусканская! Мы вообще-то у Пирра помощи просили...

- Помню этого перца, - кивнул Селевк. - Способный был молодой человек...

- ...но он крупно опозорился. Только на тебя вся надежда.

Селевк благосклонно кивнул и приказал составить грозное письмо:

"Я, царь Вавилонский, Македонский, брат солнца и луны, тринадцать царей и миллион триста тысяч витязей, и т.д., и т.п., приказываю вам, римляне, своими нападениями моих греческих друзей впредь не беспокоить! Искренне ваш. Очень приятно. Царь".

Ответное письмо римлян было сплошь нецензурным; среди прочего они обещали явиться в занюханную Селевкию и предать ее актам военного насилия. Впрочем, целый ряд историков утверждает, что тарентинцы письмо подделали.

Селевк пришел в ярость(С)

Над Италией нависли саузенд нэйшенс оф зе Селевкид Эмпайр, и тучи стрел заслонили солнце.

"Друг-Чандрагупта, пришли побольше боевых носорогов. Битва обещает быть славной", - писал Селевк своему великому восточному соседу.
,
amagnum: (Alex_the_Great)
Слушайте, Зевс и Деметра,
Что повторяют аэды --
Слушайте музыку ветра,
Слушайте песню победы!

Кто на холмах Илиона
Древние кости потрогал?
Встретил оазис Аммона
Сына Филиппа, как бога.

Кто на твердыне Кавказа
Встал, властелин полумира?
Помнит сгоревшая Газа
Пепел погибшего Тира!

При Гавгамале в атаке
Персы на меч напоролись,
Брошен пылающий факел --
Ярко горит Персеполис!

Письма от сына читая,
Даже царица размякла:
"Он пересек Гималаи,
Подвиг, достойный Геракла!"

Вышел погонщик слоновий
В путь, огибающий Каспий
Было достаточно крови
Пролито там, на Гидаспе.

Скоро увидят на Ганге
Цвет европейской пехоты,
Блеск македонской фаланги --
Гибель царя Сандракоты!

Над побежденной страною
Ника летит, словно птица.
В будущем сотня героев
С именем царским родится!

А у костров начинались
Песни о славном Ахилле:
"Помни, мы храбро сражались,
Помни, мы страстно любили..."
amagnum: (Alex_the_Great)
Слушайте, Зевс и Деметра,
Что повторяют аэды --
Слушайте музыку ветра,
Слушайте песню победы!

Кто на холмах Илиона
Древние кости потрогал?
Встретил оазис Аммона
Сына Филиппа, как бога.

Кто на твердыне Кавказа
Встал, властелин полумира?
Помнит сгоревшая Газа
Пепел погибшего Тира!

При Гавгамале в атаке
Персы на меч напоролись,
Брошен пылающий факел --
Ярко горит Персеполис!

Письма от сына читая,
Даже царица размякла:
"Он пересек Гималаи,
Подвиг, достойный Геракла!"

Вышел погонщик слоновий
В путь, огибающий Каспий
Было достаточно крови
Пролито там, на Гидаспе.

Скоро увидят на Ганге
Цвет европейской пехоты,
Блеск македонской фаланги --
Гибель царя Сандракоты!

Над побежденной страною
Ника летит, словно птица.
В будущем сотня героев
С именем царским родится!

А у костров начинались
Песни о славном Ахилле:
"Помни, мы храбро сражались,
Помни, мы страстно любили..."
amagnum: (Imperator)
Еще одно историческое открытие, потрясение основ.
Один из первоисточников гласит, что Спартак происходил из фракийского племени медов. Что о них известно?
Read more... )

Александр здорово там погулял.
Спартак - потомок Александра Македонского.
amagnum: (Imperator)
Еще одно историческое открытие, потрясение основ.
Один из первоисточников гласит, что Спартак происходил из фракийского племени медов. Что о них известно?
Read more... )

Александр здорово там погулял.
Спартак - потомок Александра Македонского.
amagnum: (Imperator)
-- Почему царь Александр Яннай приказал перебить шесть тысяч человек?
-- Это был авторский произвол.
amagnum: (Imperator)
-- Почему царь Александр Яннай приказал перебить шесть тысяч человек?
-- Это был авторский произвол.
amagnum: (Imperator)
Под звуки победного горна,
Фалангу ведя за собой,
Взошел на вершину Аорна
Подобный Гераклу герой.

И впился, от страха бледнея,
В ту печень, что коршун клевал,
В пещере, где Зевс Прометея
Когда-то к стене приковал.

Застыл македонский владыка --
Мозги затуманены сном,
Смотрел ему в спину Пердикка,
И думал о чем-то своем.

Смеялись косатки и гринды
В заливе, что был под горой,
Бежали несчастные инды,
Царю проигравшие бой.

Расправив широкие плечи,
Своим фалангистам не мил,
Вернулся герой в Междуречье,
Где вирус его поразил.

Слова на пергаменте вытер
Правитель дрожащей рукой,
Но призраки прежних событий
Прошли перед ним чередой:

Филиппа погибшие братья,
Павсаний с кровавым ножом,
Олимпия в траурном платье,
Аттал, пораженный мечом.

-- Твои приказанья, Великий? -
Спросил привидение-Клит.
-- Отдайте державу Пердикке, -
В бреду Александр хрипит.

И умер в горячее лето,
Уставший сражаться и жить,
Увы, завещание это
Войну не смогло отменить.

Опять македонская дерзость
Нарушила волю богов,
Везде - запустения мерзость,
И горы пустых черепов.

И главы убитых на пике
Наемники разных племен
Подносят тирану Пердикке,
Который уселся на трон.

На сердце скребущие кошки,
Сестру убивающий брат...
Скажите, товарищ Алешкин,
Кто в этой войне виноват?

В Египте решавший вопросы,
Державу не спас Птолемей,
Скажите, товарищ Матросов --
Что было хорошего в ней?

Давайте спасем Артаксеркса!
Как в старые добрые дни,
Оставим империю персам --
Ведь лучше, чем греки, они.

Способно Вергинское Солнце
Светить от зари до зари?
Кого из других македонцев
Мы можем назначить в цари?

Кто был от Кассандра отличен?
Кому доверял Антигон?
Мне, кстати, Пифон симпатичен,
(Рифмуется с ним "легион").

От стен Херонеи до Газы,
К Деметрию сбоку прилип,
Прошел Антигон Одноглазый,
А с ним - одноглазый Филипп.

Свалившись с имперского трона,
Погасла Пердикки звезда,
Тиран до ворот Кархедона
Уже не дойдет никогда.

Гоплиты поставили стеллу --
Где в море впадает Евфрат,
Лежит победивший Офеллу
И прочих мятежных солдат.

Богиня по имени Дике
Исполнила волю небес --
Устроила гибель Пердикке,
И он в преисподней исчез.

Мы можем весь мир перекрОить,
Однако, не стоит труда,
Зачем нам империю строить?
Разрушить приятней куда!

И эту печальную повесть
Закончил поэт-молодец.
Имейте, товарищи, совесть,
Поймите уже наконец --

Десятки шагающих лохов
Нельзя на убой отправлять,
Нельзя про войну диадохов
Три темы за день поднимать!

Пространства лучами залиты,
В ушах отражается крик,
Вопят македонцы-гоплиты --
-- Воистину, Магнум - велик!!!
amagnum: (Imperator)
Под звуки победного горна,
Фалангу ведя за собой,
Взошел на вершину Аорна
Подобный Гераклу герой.

И впился, от страха бледнея,
В ту печень, что коршун клевал,
В пещере, где Зевс Прометея
Когда-то к стене приковал.

Застыл македонский владыка --
Мозги затуманены сном,
Смотрел ему в спину Пердикка,
И думал о чем-то своем.

Смеялись косатки и гринды
В заливе, что был под горой,
Бежали несчастные инды,
Царю проигравшие бой.

Расправив широкие плечи,
Своим фалангистам не мил,
Вернулся герой в Междуречье,
Где вирус его поразил.

Слова на пергаменте вытер
Правитель дрожащей рукой,
Но призраки прежних событий
Прошли перед ним чередой:

Филиппа погибшие братья,
Павсаний с кровавым ножом,
Олимпия в траурном платье,
Аттал, пораженный мечом.

-- Твои приказанья, Великий? -
Спросил привидение-Клит.
-- Отдайте державу Пердикке, -
В бреду Александр хрипит.

И умер в горячее лето,
Уставший сражаться и жить,
Увы, завещание это
Войну не смогло отменить.

Опять македонская дерзость
Нарушила волю богов,
Везде - запустения мерзость,
И горы пустых черепов.

И главы убитых на пике
Наемники разных племен
Подносят тирану Пердикке,
Который уселся на трон.

На сердце скребущие кошки,
Сестру убивающий брат...
Скажите, товарищ Алешкин,
Кто в этой войне виноват?

В Египте решавший вопросы,
Державу не спас Птолемей,
Скажите, товарищ Матросов --
Что было хорошего в ней?

Давайте спасем Артаксеркса!
Как в старые добрые дни,
Оставим империю персам --
Ведь лучше, чем греки, они.

Способно Вергинское Солнце
Светить от зари до зари?
Кого из других македонцев
Мы можем назначить в цари?

Кто был от Кассандра отличен?
Кому доверял Антигон?
Мне, кстати, Пифон симпатичен,
(Рифмуется с ним "легион").

От стен Херонеи до Газы,
К Деметрию сбоку прилип,
Прошел Антигон Одноглазый,
А с ним - одноглазый Филипп.

Свалившись с имперского трона,
Погасла Пердикки звезда,
Тиран до ворот Кархедона
Уже не дойдет никогда.

Гоплиты поставили стеллу --
Где в море впадает Евфрат,
Лежит победивший Офеллу
И прочих мятежных солдат.

Богиня по имени Дике
Исполнила волю небес --
Устроила гибель Пердикке,
И он в преисподней исчез.

Мы можем весь мир перекрОить,
Однако, не стоит труда,
Зачем нам империю строить?
Разрушить приятней куда!

И эту печальную повесть
Закончил поэт-молодец.
Имейте, товарищи, совесть,
Поймите уже наконец --

Десятки шагающих лохов
Нельзя на убой отправлять,
Нельзя про войну диадохов
Три темы за день поднимать!

Пространства лучами залиты,
В ушах отражается крик,
Вопят македонцы-гоплиты --
-- Воистину, Магнум - велик!!!
amagnum: (Imperator)
Из потока истории выбит,
Успокоился в призрачном свете
Опустевший и мертвый Египет,
Занесенный песками столетий.

Пораженный огнем и железом
МЕмфис пал под мечом полководца,
И Осирис на части разрезан,
Но уже никогда не вернется.

Снова Сетху досталась победа --
Он сидит на престоле Кирены,
Экипаж корабля Баурджеда
Не увидит границ Ойкумены.

Не вернутся Морские Народы,
Не потребуют злата и дани,
Опустели Лазурные Воды
И дорога к земле Тапробани.

Ил густой наполняет каналы --
Результаты крестьянского бунта,
Растерзали гиено-шакалы
Королеву далекого Пунта.

Фараоны в гробах треугольных
(Их не тронули варвары-греки)
Вспоминают о битвах и войнах,
И стране, что погибла навеки.

Бродит Клио, продажная девка,
Среди плача и горестных вздохов,
По развалинам царства Селевка
И гробницам других диадохов.

Погружаясь в пучину раздумий,
И сверкая пустыми глазами,
Легион забинтованных мумий
Возле Сфинкса проходит ночами.

Аммониты и прочие аму
Под знаменами Сетха собрались,
И, подобный великому храму,
Вновь над миром поднялся Аварис!

Микерин, Скорпион и Тутмосы
На судьбой своей жалкой рыдают --
Снова правят в Египте гиксосы
(Или как их теперь называют?)
amagnum: (Imperator)
Из потока истории выбит,
Успокоился в призрачном свете
Опустевший и мертвый Египет,
Занесенный песками столетий.

Пораженный огнем и железом
МЕмфис пал под мечом полководца,
И Осирис на части разрезан,
Но уже никогда не вернется.

Снова Сетху досталась победа --
Он сидит на престоле Кирены,
Экипаж корабля Баурджеда
Не увидит границ Ойкумены.

Не вернутся Морские Народы,
Не потребуют злата и дани,
Опустели Лазурные Воды
И дорога к земле Тапробани.

Ил густой наполняет каналы --
Результаты крестьянского бунта,
Растерзали гиено-шакалы
Королеву далекого Пунта.

Фараоны в гробах треугольных
(Их не тронули варвары-греки)
Вспоминают о битвах и войнах,
И стране, что погибла навеки.

Бродит Клио, продажная девка,
Среди плача и горестных вздохов,
По развалинам царства Селевка
И гробницам других диадохов.

Погружаясь в пучину раздумий,
И сверкая пустыми глазами,
Легион забинтованных мумий
Возле Сфинкса проходит ночами.

Аммониты и прочие аму
Под знаменами Сетха собрались,
И, подобный великому храму,
Вновь над миром поднялся Аварис!

Микерин, Скорпион и Тутмосы
На судьбой своей жалкой рыдают --
Снова правят в Египте гиксосы
(Или как их теперь называют?)
amagnum: (Imperator)
Римский историк Луций Флавий Арриан в своем фундаментальном труде "Анабасис" сoобщает о пребывании Александра Македонского в Индии. Солдаты изловили детеныша гималайской панды и принесли в подарок царю.

- Какое удивительное существо, - заметил великий полководец.

А панда ему и говорит:

- Превед!

И Александр заплакал.

* * * * *



В Гималаях ленивая панда
Наблюдала в старинную пору,
Как солдаты царя Александра
Поднимались, уставшие, в гору.

Дожевала травинку от скуки,
Погулять собиралась в овраге,
Но попалась охотникам в руки,
И доставлена в греческий лагерь.

Их встречает владыка огромный,
Чем-то равный Гераклу и Зевсу,
Но медведь улыбается скромно
И "ПРЕВЕД!" говорит базилевсу.

Удивлен македонский властитель:
-- Это что за дурацкие шутки?!
Поправляет фельдмаршальский китель
И готовится врезать мишутке.

-- Мы прошли по дорогам Ирана,
Поджигая дворцы и сараи!
-- И порвали четыре баяна? -
Уточняет медведь с Гималаев.

-- Как орешек расколотый грецкий,
Разлетелась персидская банда!
-- Аффтар, сцуко, ты жжошь не по-деццки!
Это пять! - восхищается панда.

Гнев объял Македонского Сашку:
-- Как ты смеешь, китайский подонок?!
Но в ответ, растянувший мордашку,
-- Дайте две! - говорит медвежонок.

Офигевший от панды нахальной,
Белоснежной и очень пушистой,
Александр заплакал печально
И на запад увел фалангистов.

И добавим в конце разговора --
Неисчерпаны наши резервы!
Из такого ЖЖшного сора
Магнум делать способен шедевры!
amagnum: (Imperator)
Римский историк Луций Флавий Арриан в своем фундаментальном труде "Анабасис" сoобщает о пребывании Александра Македонского в Индии. Солдаты изловили детеныша гималайской панды и принесли в подарок царю.

- Какое удивительное существо, - заметил великий полководец.

А панда ему и говорит:

- Превед!

И Александр заплакал.

* * * * *



В Гималаях ленивая панда
Наблюдала в старинную пору,
Как солдаты царя Александра
Поднимались, уставшие, в гору.

Дожевала травинку от скуки,
Погулять собиралась в овраге,
Но попалась охотникам в руки,
И доставлена в греческий лагерь.

Их встречает владыка огромный,
Чем-то равный Гераклу и Зевсу,
Но медведь улыбается скромно
И "ПРЕВЕД!" говорит базилевсу.

Удивлен македонский властитель:
-- Это что за дурацкие шутки?!
Поправляет фельдмаршальский китель
И готовится врезать мишутке.

-- Мы прошли по дорогам Ирана,
Поджигая дворцы и сараи!
-- И порвали четыре баяна? -
Уточняет медведь с Гималаев.

-- Как орешек расколотый грецкий,
Разлетелась персидская банда!
-- Аффтар, сцуко, ты жжошь не по-деццки!
Это пять! - восхищается панда.

Гнев объял Македонского Сашку:
-- Как ты смеешь, китайский подонок?!
Но в ответ, растянувший мордашку,
-- Дайте две! - говорит медвежонок.

Офигевший от панды нахальной,
Белоснежной и очень пушистой,
Александр заплакал печально
И на запад увел фалангистов.

И добавим в конце разговора --
Неисчерпаны наши резервы!
Из такого ЖЖшного сора
Магнум делать способен шедевры!
amagnum: (Empire)


Вековые стволы палисандра
Окружали пейзаж перед битвой,
Фалангисты царя Александра
Сокращали минуты молитвой.

Золотые поля Гавгамелы
Запятнали кровавые хлопья,
Громко пели парфянские стрелы
И ломались фракийские копья.

Колесницы (опять колесницы!)
Задержали стальные гоплиты,
...Но сегодня пустые глазницы
Изучают останки убитых.

А в пустыне пирует гиена -
Милосердия пуны не знали,
Боевые слоны Карфагена
Македонских солдат растоптали.

Сколько их, под кровавым рассветом,
В поле трупов лежит полусгнивших?
Я не знаю. Но будущем летом
Мы придем отомстить за погибших.

Видит дева на скалах высоких
Черный парус на царской триреме;
Это значит - погиб на востоке
Полководец в серебряном шлеме.

Пусть вдали расцветет кориандр -
Только сердце стремится к Европе,
Возвращайся домой, Александр!
Возвращайся к своей Пенелопе.

Содрогаются стены от крика,
Женский плач отравляет мне душу;
Но не слышит погибший владыка -
Мародеры отрезали уши.

В черных Фивах жрецы отдыхают,
Покормив своего крокодила,
А китайцы и вовсе не знают
От чего их судьба защитила.

Вот закон справедливости высший!
Не обманешь природу живую -
Так погиб генерал, объявивший
На два фронта войну мировую.
amagnum: (Empire)


Вековые стволы палисандра
Окружали пейзаж перед битвой,
Фалангисты царя Александра
Сокращали минуты молитвой.

Золотые поля Гавгамелы
Запятнали кровавые хлопья,
Громко пели парфянские стрелы
И ломались фракийские копья.

Колесницы (опять колесницы!)
Задержали стальные гоплиты,
...Но сегодня пустые глазницы
Изучают останки убитых.

А в пустыне пирует гиена -
Милосердия пуны не знали,
Боевые слоны Карфагена
Македонских солдат растоптали.

Сколько их, под кровавым рассветом,
В поле трупов лежит полусгнивших?
Я не знаю. Но будущем летом
Мы придем отомстить за погибших.

Видит дева на скалах высоких
Черный парус на царской триреме;
Это значит - погиб на востоке
Полководец в серебряном шлеме.

Пусть вдали расцветет кориандр -
Только сердце стремится к Европе,
Возвращайся домой, Александр!
Возвращайся к своей Пенелопе.

Содрогаются стены от крика,
Женский плач отравляет мне душу;
Но не слышит погибший владыка -
Мародеры отрезали уши.

В черных Фивах жрецы отдыхают,
Покормив своего крокодила,
А китайцы и вовсе не знают
От чего их судьба защитила.

Вот закон справедливости высший!
Не обманешь природу живую -
Так погиб генерал, объявивший
На два фронта войну мировую.
amagnum: (Empire)
Владыка умер. Прах его
В морской покоится пучине.
Я вспоминаю про него,
Слагая строчки при лучине.

Две тыщи двести двадцать лет -
И даже больше - македонцы
В своих руках держали свет,
В их царстве не садилось солнце!

Горят китайские дворцы,
Дрожит чукотская яранга -
Идут отборные бойцы -
Непобедимая фаланга!

Лесные заросли Карпат
И аравийская Пальмира
Встречали бронзовых солдат,
Гвардейцев Властелина Мира!

Но все прошло. Сгустилась тьма
В священном македонском храме,
И почернела бахрома
На королевской орифламме.

Планеты замедляют бег,
Луна к востоку не стремится,
Ушел великий человек
И никогда не возвратится.
amagnum: (Empire)
Владыка умер. Прах его
В морской покоится пучине.
Я вспоминаю про него,
Слагая строчки при лучине.

Две тыщи двести двадцать лет -
И даже больше - македонцы
В своих руках держали свет,
В их царстве не садилось солнце!

Горят китайские дворцы,
Дрожит чукотская яранга -
Идут отборные бойцы -
Непобедимая фаланга!

Лесные заросли Карпат
И аравийская Пальмира
Встречали бронзовых солдат,
Гвардейцев Властелина Мира!

Но все прошло. Сгустилась тьма
В священном македонском храме,
И почернела бахрома
На королевской орифламме.

Планеты замедляют бег,
Луна к востоку не стремится,
Ушел великий человек
И никогда не возвратится.
amagnum: (Default)
- Разве за это я боролся? - с горечью в голосе произнес Мохандас Ганди. - Разве за это мы боролись в течении долгих и тяжелых лет? Нет, друзья мои! Мы боролись за новую, свободную Индию, где все народы смогут жить в мире и процветании, как братья. И что мы получили взамен? Империалисты и колонизаторы ушли, но вражда и насилие вспыхнули с новой силой. Индусы и мусульмане охотятся друг на друга, как на диких зверей; убийства продолжаются днем и ночью; целые народы снимаются с места и бегут, спасаясь от жестоких преследователей. Братья мои, индийцы! Индусы, сикхи, мусульмане! Я обращаясь к вам - остановитесь! Прекратите проливать кровь! Это грех перед лицом всех ваших богов! Одумайтесь! А я буду молиться за вас. И голодать. Я не могу набивать живот в тот час, когда погибают мои братья.

- Учитель! Учитель! - вскричали сотни сподвижников, окружавшие своего кумира в этот день, в саду у стен Бирла-Хаус. - Мы с тобой, Учитель!

- Тишина! - воскликнул Ганди. - Обратимся к молитве, друзья мои...

Но наступившая тишина сохранялась недолго и была нарушена молодым человеком в военной форме, который пробрался между рядами молившихся и приблизился к самому Ганди.

- Мусульманская подстилка! - завизжал он с неприкрытой яростью в глазах и бешенством в сердце. - Смерть мусульманским собакам и им пособникам! Ааааааа! БАХ-БАХ-БАХ! - и разрядил в упор полный барабан.

- Ааааааааа! - вскричали сподвижники и бросились к убийце, протягивая к нему руки и собираясь разорвать его на тысячу частей.

Тем временем в портах Индии, Восточного и Западного Пакистана, продолжали грузиться на корабли солдаты некогда великой империи.

- «Я прослужил здесь сорок лет, все сорок воевал...» - задумчиво продекламировал седой офицер, следивший за погрузкой своего полка.

- Эти слова были написаны совсем про другую страну, - заметил его молодой коллега.

- Но, согласитесь, капитан, они как нельзя лучше подходят к нашей ситуации, - грустно вздохнул полковник. - Особенно ко мне. Сорок два года... Последняя война была самой тяжелой. И если бы не мы, - воскликнул полковник, - им бы пришлось сейчас учить японский!

- Это не такой трудный язык, - неудачно пошутил капитан.

- А! - полковник отмахнулся от него и развернул газету. Лучше бы он этого не делал. Заголовки были один хуже другого.


Впервые за много лет в Империи зашло солнце!
Жемчужина имперской короны распилена на три части )
amagnum: (Default)
- Разве за это я боролся? - с горечью в голосе произнес Мохандас Ганди. - Разве за это мы боролись в течении долгих и тяжелых лет? Нет, друзья мои! Мы боролись за новую, свободную Индию, где все народы смогут жить в мире и процветании, как братья. И что мы получили взамен? Империалисты и колонизаторы ушли, но вражда и насилие вспыхнули с новой силой. Индусы и мусульмане охотятся друг на друга, как на диких зверей; убийства продолжаются днем и ночью; целые народы снимаются с места и бегут, спасаясь от жестоких преследователей. Братья мои, индийцы! Индусы, сикхи, мусульмане! Я обращаясь к вам - остановитесь! Прекратите проливать кровь! Это грех перед лицом всех ваших богов! Одумайтесь! А я буду молиться за вас. И голодать. Я не могу набивать живот в тот час, когда погибают мои братья.

- Учитель! Учитель! - вскричали сотни сподвижников, окружавшие своего кумира в этот день, в саду у стен Бирла-Хаус. - Мы с тобой, Учитель!

- Тишина! - воскликнул Ганди. - Обратимся к молитве, друзья мои...

Но наступившая тишина сохранялась недолго и была нарушена молодым человеком в военной форме, который пробрался между рядами молившихся и приблизился к самому Ганди.

- Мусульманская подстилка! - завизжал он с неприкрытой яростью в глазах и бешенством в сердце. - Смерть мусульманским собакам и им пособникам! Ааааааа! БАХ-БАХ-БАХ! - и разрядил в упор полный барабан.

- Ааааааааа! - вскричали сподвижники и бросились к убийце, протягивая к нему руки и собираясь разорвать его на тысячу частей.

Тем временем в портах Индии, Восточного и Западного Пакистана, продолжали грузиться на корабли солдаты некогда великой империи.

- «Я прослужил здесь сорок лет, все сорок воевал...» - задумчиво продекламировал седой офицер, следивший за погрузкой своего полка.

- Эти слова были написаны совсем про другую страну, - заметил его молодой коллега.

- Но, согласитесь, капитан, они как нельзя лучше подходят к нашей ситуации, - грустно вздохнул полковник. - Особенно ко мне. Сорок два года... Последняя война была самой тяжелой. И если бы не мы, - воскликнул полковник, - им бы пришлось сейчас учить японский!

- Это не такой трудный язык, - неудачно пошутил капитан.

- А! - полковник отмахнулся от него и развернул газету. Лучше бы он этого не делал. Заголовки были один хуже другого.


Впервые за много лет в Империи зашло солнце!
Жемчужина имперской короны распилена на три части )

September 2017

S M T W T F S
     12
3456789
10 11121314 1516
17181920212223
24252627282930

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Sep. 19th, 2017 01:21 pm
Powered by Dreamwidth Studios