amagnum: (Imperator)


2910 год Водяного Петуха Инь.
Восьмой год правления государя Цзинь Ши Хуанди.
Девиз правления "茶香蕉秋刀魚".



* * * * *


От самой ангкорской границы,
От свежепоставленных стел -
Бирманских рабов вереницы
Тянулись в китайский предел
.

Сквозь молнии, бури и грозы,
Омыты сезонным дождем,
За ними тянулись обозы -
С трофейным бирманским добром.

Добыча успешного рейда,
Великой победы итог!

Играют торжественно флейты,
И снова алеет восток.

...На башнях - с драконами флаги,
Палатки из шелка и шкур -
Стоит императорский лагерь
В долине реки Манипур )
amagnum: (Imperator)


2909 год Водяной Обезьяны Янь. Седьмой год правления государя Цзинь Ши Хуанди. Девиз правления "Хоянь Инь-То-Ло".

* * * * *

От стен недвижного Китая,
Сжимая луки и пищали,
Сквозь джунгли армии шагают -
Дорогой смерти и печали.

На мир глядят из-под забрала,
Брони пластинками блистая,
Чья воля в путь их отослала
От стен недвижного Китая?

Какого царства легионы
Кромсают землю сапогами?
Чей флаг с драконом золоченным
Над их играет головами?!

Вот каску снял боец безусый,
Лицо мелькнуло молодое -
Должно быть, родом из тунгусов...
Да, несомненный монголоид!

Об этом даже старший Плиний
Писать не смел в своих заметках -
На юг идут колонны цзиней,
Щитами раздвигая ветки )
amagnum: (Imperator)
608 год Хиджры.

* * * * *

К востоку от древнего Фарса, внушая соперникам страх, лежит Хорезмийское царство. Стоит во главе падишах - правитель суровый и гордый, владыка туркменских степей.

Но, стоп! Географию - к черту. История будет важней - рассказ о добытчиках славы, вкушавших нектар и нардек...

* * * * *

...Вставал над землею кровавый, жестокий тринадцатый век.

В великом Хорезме спокойно. Однако, не спит властелин. Итак, познакомьтесь с героем:

Султан, хорезм-шах Ала-д-Дин Мухаммед бин Текеш.

И это не полное имя, ничуть! Могло бы экватор планеты раз шесть или семь обернуть, зенит пронизая дефисом, на зависть скопленьям планет! Все будет от рифмы зависеть - "султан, Аладдин, Могамет"...

* * * * *

Он был мускулистый, поджарый. Типичный весьма феодал.
Он тенью Аллаха Акбара себя на Земле называл.
Правления первые годы - седой волосок в бороде.
Ему покорялись народы - увы, не всегда и везде.
Так, словно кочевники-скифы, три года примерно назад,
Свергать часового-халифа пошел Аладдин на Багдад.
Но в снежных ущельях Загроса, где шаху поставили мат,
Погибли от страшных морозов сто тысяч султанских солдат.
Ничтожный наместник пророка остался на троне сидеть.
Султан развернулся к востоку - осталась от армии треть.
Смотревший в пустые глазницы своих замерзавших солдат,
Он твердо решил возвратиться и сжечь ненавистный Багдад.

В чалме и пропыленном френче, как всякий приличный абрек,
Султан приближался к Ургенчу, где встретил его человек --
Он был хорезмийский разведчик, а также секретный агент.
Вращавший на пальце уздечку, он важный принес документ:

"Погиб, пораженный стрелою, татарских племен господин, ничтожный князек-монголоид, фальшивый каган Темуджин. Он был леопарда свирепей, проклятый монгольский бандит! Теперь успокоились степи, нам больше ничто не грозит".

М У Х А М М Е Д

- Вознесся не в райские кущи -- к шайтану ему снизойти!
Отныне никто из живущих не встанет у нас на пути!
Дрожите, как дикие серны, Китай, Индостан и Багдад --
я всем объявляю неверным священный военный джихад!
Вот цель - превзойти Искандера, разрушить Непал и Тибет!
Скорей собирайтесь, нукеры - отставшим сломают хребет!
И первый, кого покараю, обрушу секиру и кнут --
Империя Черных Китаев, что Западной Ляо зовут.
Они извращенцы, паскуды! Аллах, поразить помоги
Адептов Конфуция с Буддой из темной киданьской тайги.
Пусть был очень крупным калибром отец-основатель Даши,
Я их ненавижу всем фибром своей правоверной души!..

* * * * *

Столкнулись войска в Согдиане, среди пограничных столбов,
И долго бежали кидани под рёв хорезмийских слонов,
И падали в волчие ямы, завидев в багряной дали
Зеленое знамя ислама и черный штандарт Хорезми.
Недаром победы алкала бойцов правоверных душа --
Семь армий империи Ляо разбил Магомет не спеша.
И вскоре на башне Бурана, на самом ее на верху
Висел, проигравший султану, сенильный гурхан Чжулуху.
Оглохший от лести безумной Брат Солнца, Венеры и Звезд,
Султан, возбужденный триумфом, велит продолжать "Дранг нах Ост" --
Туда, где сурово и твердо, на самой границе пустынь,
Стоят бастионы и форты великой империи Цзинь.

Пусть были они наготове -- но шах оказался сильней.
Кто страшных туркмен остановит? Казалось - никто из людей.
И мучают черные мысли - неужто погибнет чжурчжень?
Над древним Китаем нависла Аллаха зловещая тень!
И прежние кровопролитья казались ничтожными всем,
Когда же явился спаситель -- до краха остался ангстрем.
За ним - покорители мира с улыбкой на черных губах.
Все в черных красивых мундирах, на черных, как полночь, конях.
На черных конях - не саврасках! - чжурчженьские боги войны,
И черные перья на касках, которые тоже черны.
Они погуляли на славу, герои бесчисленных сеч,
Когда на пески Окинавы свой черный обрушили меч
Когда их призвали на Запад спасать погибающий тыл -
Война завершилась внезапно. Пусянь, как всегда, победил.

П У С Я Н Ь

- Cложите все головы в кучу. Всем пленным - хребты поломать.
Мы этих ублюдков научим Пусяня Ваньну уважать!
Но будет неполной победа, пока не скажу приговор:
Всю мудрость Конфуций поведал -- Коран отправляйте в костер!
Скажите народам соседним - пусть этих не слушают слов,
Сожгите арабские бредни, что нас превращают в рабов.
Закрылись врата иджтихада -- сломайте закрытую дверь.
Наш мир изменился - так надо. Все будет иначе теперь...

* * * * *




...В том мире все будет иначе. Едва Чингисхана убьют,
Чжурчжени на запад поскачут, где Кум с Тегераном сожгут.
Все будет совсем по-другому. Лишь ляжет султан в мавзолей,
Пойдут за раскатами грома другие народы степей.
Все будет не так, как мы знаем. Тот гром разразится весной,
Когда властелины Китая дойдут до Европы самой.
На поле, свирепом и бранном, под флагом державы Си Ся,
Скрестятся мечи с ятаганом и кровью поля оросят --
И горы разбитых доспехов (на каждом - раздробленный щит)
В полях над Шалоном и Лехом, где гуннам реванш предстоит.
И будут стервятники-птицы, античным грифонам под стать,
В погибших арийских столицах до самой зимы пировать.
Все будет загадочно, странно. Мир прежний растает, как дым.
Другие уйдут караваны в мираж по дорогам другим.
Все будет совсем незнакомо -- заметит, кто книжки читал.
И будет молиться не Крому, а Сетху герой среди скал.
Не так, как написано в книжках, что в детстве просматривал ты --
Заснут часовые на вышках, проспав наступленье Орды.
Все будет не так, как учили. Ни мартовских ид, ни календ,
Не так, как в Легенде о Тиле, и тысяче прочих легенд.
Там каждый - полуночный вестник, что ищет дорогу впотьмах,
Тот мир не впечатался в песни о прежних седых временах.
Там вдовы другие заплачут. Там будет другая война.

В том мире все будет иначе.

Иначе.

Иначе...

Ина...
amagnum: (Imperator)


2907 год Железного Коня Янь. Пятый год правления Цзинь Ши Хуанди. Девиз правления "Цюйчжуцзянь дэшицзе".


Главные действующие лица:

ПУСЯНЬ ВАНЬНУ, император Китая из дома Цзинь.
ШУБАДЖУНКИ, император Окинавы из дома Сюнтэн.

* * * * *


О, ты, устроившись на стуле -
Замри, прислушавшись к поэту!
То был обычный день в июле,
Возможно - на исходе лета.

Быть мог февраль на самом деле,
Когда летят на север птицы,
Тот день случиться мог в апреле -
Об этом спорят летописцы.

Рассвет - багровее заката! -
В тот день вставал над Окинавой,
Уже проснулся император,
В поту холодном и кровавом.

И вместе с ним проснулся Ктулху -
Там, в глубине холодной, страшен,
О том гласят протяжно, гулко,
Колокола дозорных башен.

То был обычный день в апреле,
Но звон звенит в ушах до звона...
Стоит с докладом у постели
Его министр обороны:

М И Н И С Т Р

- Проснись, отец и повелитель!
Страшись своей лишиться власти!
Одень свой шлем, кольчужный свитер,
Взгляни в окно - открыто настежь!

Там на воде - на глади синей,
Как будто бы на суше твердой,
Могучий флот державы Цзиней -
Ее позор, краса и гордость.

Дракон волну морскую пенит,
В броню закована пехота,
Свирепа армия чжурчженей,
Быстры, как ветер, змеелёты!



(Король протер глаза спросонок,
В окно глядит горящим взором...)

М И Н И С Т Р

- Вот паруса китайских джонок,
За ними - танские линкоры.

Идут галеры ровным строем,
За ними - тысячи амфибий,
Как будто в день последний Трои,
Вот твой Ахилл, несущий гибель!
Read more... )
amagnum: (Default)
2906 год Земляной Змеи Инь. Четвертый год правления Цзинь Ши Хуанди. Девиз правления "Убить их огнем!"


* * * * *

В шатре задремал император. И снился всю ночь напролет год тысяча двести девятый - четвертый правления год...

Read more... )
Монголов разбил пресловутых - их больше в Галактике нет,
Со мной подружились тангуты и горное царство Тибет.
Но слышу, все чаще и чаще, меня называют вокруг -
Данаец, дары приносящий, открывший Пандоры сундук!
Спустивший кровавых овчарок, и в мир пропустивший Террор,
На вкус выбирайте подарок - Война, Смерть, и Голод, и Мор!
Я - грек на развалинах Трои, сидевший во чреве Коня,
Устал и заметно расстроен, и все ненавидят меня!
Ну что ж, я совсем не в обиде. Я больше желаю сказать:
Согласен, пускай ненавидят, но будут зато уважать,
Почет воздавать властелину, что станет героем поэм,
Что стал господином Срединной -

Один Император-Над-Всем!


,
amagnum: (Default)
2906 год Земляной Змеи Инь. Четвертый год правления Цзинь Ши Хуанди. Девиз правления "Убить их огнем!"


* * * * *

В шатре задремал император. И снился всю ночь напролет год тысяча двести девятый - четвертый правления год...

Read more... )
Монголов разбил пресловутых - их больше в Галактике нет,
Со мной подружились тангуты и горное царство Тибет.
Но слышу, все чаще и чаще, меня называют вокруг -
Данаец, дары приносящий, открывший Пандоры сундук!
Спустивший кровавых овчарок, и в мир пропустивший Террор,
На вкус выбирайте подарок - Война, Смерть, и Голод, и Мор!
Я - грек на развалинах Трои, сидевший во чреве Коня,
Устал и заметно расстроен, и все ненавидят меня!
Ну что ж, я совсем не в обиде. Я больше желаю сказать:
Согласен, пускай ненавидят, но будут зато уважать,
Почет воздавать властелину, что станет героем поэм,
Что стал господином Срединной -

Один Император-Над-Всем!


,
amagnum: (Imperator)
2905 год Земляного Дракона Янь[1]. Третий год правления рузгенского богдыхана (короля-императора) Фусэня Онола[2]. Девиз правления - "Шуйцао тамэнь сою"[3].



* * * * *


Тяжелый рузгенский дестройер[4] тащился по Желтой реке[5]. Сидел капитан у брандспойта и саблю сжимал в кулаке. Однажды громивший монголов и прочих татарских гадюк, под флагом Фусэня Онола сегодня тащился на юг. Был час пополуночи третий, но он не дремал на посту. И все проклиная на свете, угрюмо смотрел в темноту.

К А П И Т А Н

- Я следовал честно приказам, я верным и преданным был. О, боги, за что я наказан? Зачем я теперь флотофил?! Хоть я не терял полимеры, на дно почему-то пошел! Отправил меня на галеры король-император Онолъ! Зачем поступил он так строго? Read more... )
amagnum: (Imperator)
2905 год Земляного Дракона Янь[1]. Третий год правления рузгенского богдыхана (короля-императора) Фусэня Онола[2]. Девиз правления - "Шуйцао тамэнь сою"[3].



* * * * *


Тяжелый рузгенский дестройер[4] тащился по Желтой реке[5]. Сидел капитан у брандспойта и саблю сжимал в кулаке. Однажды громивший монголов и прочих татарских гадюк, под флагом Фусэня Онола сегодня тащился на юг. Был час пополуночи третий, но он не дремал на посту. И все проклиная на свете, угрюмо смотрел в темноту.

К А П И Т А Н

- Я следовал честно приказам, я верным и преданным был. О, боги, за что я наказан? Зачем я теперь флотофил?! Хоть я не терял полимеры, на дно почему-то пошел! Отправил меня на галеры король-император Онолъ! Зачем поступил он так строго? Read more... )
amagnum: (Imperator)
Труп Молодого Чингисхана


Like a Mighty Storm: Kara-Jinn Imperial Army in action[1].


___________________________


Главные действующие лица:

Ваньянь Ваньну (он же Пусянь Фухано), чжурчженьский император из династии Цзинь, правитель Северного Китая и Маньчжурии.

Его полководцы:

Елюй Люге, тысячник (хилиарх) союзной киданьской кавалерии.

Ваньянь Цзыюань, лорд-протектор Северной Кореи, генерал-капитан Армии Желтого Флага.

Леди Алучжэнь, "Черная Вдова", герцогиня Ляодуна.

Другие персонажи:

Джамуха, гурхан монгольских племен.

Ли Дэван, император Тангутского царства Си Ся.

А также палачи, солдаты, телохранители, обозные шлюхи и т.д.

Время действия - 2904 год Огненного Кролика Инь[2]. Второй год правления Цзинь Ши Хуанди[3]. Девиз правления "Шасы сою дэ жэньлэй"[4].

Место действия - Северный Китай, монгольская степь.



* * * * *



В поход за Великую Стену, без лишних задержек в пути, идет повелитель рузгенов[5] - отважный Пусянь-хуанди. Лишь день усидел на престоле, успел весь гарем приласкать - и тут же отправился в поле, военную славу искать. К тому же болтали старухи: "Задета имперская честь!" Царь мстить собирался Джамухе[6] - и будет ужасною месть!

Владыка не знает сомнений - пусть сходят монголы с ума! Спешат колесницы чжурчженей и тройки бойцов "гуай-цзы-ма"[7]. Сверкает оружием страшным в двухслойной броне паладин - гвардеец "Железная Башня"[8] великой империи Джинн[9]! На флангах армады Пусяня идет эмигрант-самурай, отряды вассальных киданей и войско народа Бохай. Крепки, словно горные скалы, отбросив огромную тень, идут за царем генералы - Люге[10], Цзыюань[11], Алучжэнь[12]! То были не люди - гиганты, бесстрашно идущие в бой! Был каждый умен и талантлив, велик и прекрасен собой. Не знают забот и тревоги, навечно вросли в стремена, войны прирожденные боги - и даже богиня одна! За ними, стуча в барабаны, опасны, как кончик ножа, живот стерегут богдыхана его бодигарды-"хэчжа"[13].

Сверкают на солнце доспехи (Создатель, за рифму прости!), и твердо уверен в успехе могучий Пусянь-Хуанди. Его сослуживцы-тунгусы, сжигая степной саксаул, уже разгромили Маркуза и хана по кличке Кабул!

Не сразу сыскали дозоры монголов потерянных след. Начнется сражение скоро? Ответа по-прежнему нет. До самых истоков Орхона, где бьется о камни вода, дошли "тефуту" эскадроны, но враг не оставил следа.

И тут осознали рузгены - Джамуха не так уж и прост! На том берегу Керулена монгольский построился хост. "Чуть меньше, чем пол-миллиона", - прикинул разведчик на глаз. Считать попытался знамена - сбивался со счета не раз.

Джамуха на битву стремится, копыта стучат "тыг-дыг-дым". Штандарты с Монгольской Волчицей вовсю развевались над ним! В колчан упакованы стрелы (когда-то сибирская ель); на мощное грузное тело напялил "хатангу дегель"[14] (забрал у Чингиза на тризне. Жаль, эта эпоха прошла). И меч, Отнимающий Жизни, висел в кобуре у седла.

- О, боги Олимпа и Варпа! - сквозь зубы Пусянь прошептал. - Ничтожный предатель и варвар, татаро-монгольский вандал! За тот разговор прошлогодний, засаду, и с ядом вино - за все ты заплатишь сегодня, не будь я Пусянь Фухано! Ну что ж, я от битвы не бегал - напротив, я битву искал! - Пусянь повернулся к коллегам:

- Бросайте в атаку войска!
Пусть бьются, не ведая страха! И пленных почти не берут;
Пускай земледелец и пахарь проклятых кочевников бьют!
Бросайтесь в расплавленный тигель, что нам разогрела война,
Мы - люди железа и книги, они - под копытом трава!
К монголам не чувствуйте зависть, они - не свободная рать,
И пусть я слегка повторяюсь, но правду не грех повторять![15]
Вперед, золотые чжурчжени! Спешите работать мечом!
Я вам обещал приключенья? Так прямо сейчас и начнем!
Почувствуй сражения прелесть - смотри, как старается, лих,
Клинок, разбивающий челюсть на тридцать осколков зубных!
За наши дома и посевы, за ржавый от крови лемех,
Спокойно, без лишнего гнева... УБЕЙТЕ! Убейте их всех!!!

* * * * *

...Пусть бездной событий печальных тот век для Галактики был,
Та битва была изначальной - как Хаос, что мир породил!
Там корни невиданной злости, что мир наглотается всласть,
Там треснули первые кости, и первая кровь пролилась;
Там в дело отправлены были все Восемь маньчжурских знамен[16],
Впервые в бою применили тогда огнеметный сифон:
"Дракон", изрыгающий пламя, расплавив железо кольчуг,
Равнину усеял телами на десять фарсангов вокруг!
Погибших бойцов мириады свернули течение рек,
Ужасным, чудовищным смрадом был воздух отравлен навек,
Расскажут легенды и мифы, и песни на все голоса -
Нажравшись, стервятники-грифы взлететь не могли в небеса!
Под рев океанских тайфунов, как в жертву вцепившийся спрут,
Сражались монголы и гунны (так ханьцы рузгенов зовут)...

...Семнадцать часов пролетели под солнцем и светом луны,
Кто ближе к триумфу и цели? Понять невозможно, увы.
Пусянь отправляет в атаку под грохот ракет и шутих
Гвардейцев из Желтого Флага - спецназ для сражений ночных[17].
Но пали они на рассвете. Хоть было их сложно убрать,
Джамуха уверен в победе - монголам велит поднажать.
Рванули его кешиктены[18] - качнулся Империи строй,
Слегка задрожали рузгены... А что полководец-герой?!

Пусянь хладнокровен. Как фертик он замер у всех на виду -
И желтое облако смерти внезапно накрыло орду!

Тяжелый обрушился молот из пыльной - не снежной пурги,
С коней повалились монголы, теряя сердца и мозги,
Затем полыхнули пищали, взорвались запалы гранат!
Минуту назад убивали - вдруг тихо ордынцы лежат...
Заткнулся Дракон голосистый, что грому подобно ревел,
Закончилась битва так быстро, что глаз проследить не успел,
Орда, что грозила Китаю, у черной реки полегла -
И грозный Пусянь попирает убитых монголов тела!

Ц З Ы Ю А Н Ь

- Победа, Пусянь! Амазонкам ты гибель сегодня принес!

(Люге недовольный в сторонке угрюмо бормочет под нос).

Л Ю Г Е

- Скажите спасибо Елюям - без них не закончить войну...

А Л У Ч Ж Э Н Ь

- Пусянь, дай тебя расцелую! Ваньсуй, император Ваньну!!!

* * * * *

Вы спросите - что это было?! Победа одержана как?!
Тангуты ударили с тыла, из древнего царства Миньяк[19]!
С Пусянем подписаны пакты (союз сверхсекретнейшим был!),
И двадцать полков катафрактов монголам ударили в тыл.
"Железные ястребы"[20] в латах - ни с кем перепутать нельзя!
Их вел Ли Дэван - император из древнего царства Си Ся!
Он понял - монголы не вечны, и можно бороться с Ордой,
Он был словно Лев безупречен, великий тангутский герой!
Бесстрашный на поприще бранном, и быстрый, как горная рысь!

И вскоре Пусянь с Ли Дэваном над трупом врага обнялись.

Д Э В А Н

- Я прежде не двигал мизинцем, но нынче на речке Орхон
Был кровью тангутов и цзиньцев Великий союз закреплен!
Союз обоюдных симпатий - завидуй, латинец и грек!

П У С Я Н Ь

- Тангуты с чжурчженями - братья!

Д Э В А Н

- Отныне и присно - навек!
Расставь золотую посуду, готовь за невесту калым!

П У С Я Н Ь

- Мы хлеб у святилища Будды сломаем и тут же съедим.
И мяса кусочек положим в отлично проваренный плов...

Д Э В А Н

- Зарежем саврасую лошадь...[21]

П У С Я Н Ь

- ...и сотню монгольских рабов!

Д Э В А Н

- Всего лишь?!

П У С Я Н Ь

- Нет, двести!

Д Э В А Н

- Ну, ладно.

П У С Я Н Ь

- И сотню добавь от себя!

Д Э В А Н

- Пусянь, ты такой кровожадный... За это мы любим тебя!

* * * * *

Едва пригубили сивуху, тангут и великий рузген, как к ним притащили Джамуху - захвачен бохайцами в плен. Поникли усталые плечи, глазной прогрессирует тик, избит и совсем искалечен, но длинный, как прежде язык.

Д Ж А М У Х А

- Куда, подождите минутку! Рабыня, бокальчик налей!
Уже опьянели ублюдки от крови монгольских детей?

Д Э В А Н

- Последняя речь перед плахой? Ну что ж, дурачок, развлекай!

Д Ж А М У Х А

- Мы в небе развеемся прахом, но сгинет проклятый Китай!
Я верю, не поздно - так скоро, пускай через век или год,
В последний разрушенный город монгольский кочевник войдет!
Скрутили цепями народы? Великой Стеной, перемать?!
Мы бились за вашу свободу, но вы не способны понять...
Я знаю, раскинется вскоре, разрушив железную цепь
Отсель до последнего моря одна бесконечная степь!
И будет монгол всемогущий вздымать над галактикой меч,
И пусть он услышит в грядущем мою громогласную речь!

П У С Я Н Ь

- В грядущем тебя не услышат! Так с ним сообщаться нельзя!
Но в толстые книги запишем, как мы победили тебя!
И в них прочитают потомки как ты, обмочивший вальтрап[22],
Потом извивался в постромках, ничтожный предательский раб!
Ты глупый лошадник-скиталец, и ты никогда не поймешь,
Что мы свободу сражались, а ты - за свободный грабеж!

Д Ж А М У Х А

- Тангуты, бохайцы, чжурчжени - вас всех переварит Китай,
А мы возродимся как Феникс, лишь срок дополнительный дай!
Не стойте у нас на дороге, когда, через времени круг,
Мы вновь на конях быстроногих лавиной помчимся на юг!

П У С Я Н Ь

- Быть может, по воле Иного в веках растворимся как чай,
Но в Книге останется Слово, а Слово - сильнее меча!

Ц З Ы Ю А Н Ь

- А цифра?..

П У С Я Н Ь

- Заткнись, математик! Не будем о цифрах бурчать.
Ну что ж, поболтали и хватит. Эй, люди, позвать палача!
Палач, ты стоишь наготове?

П А Л А Ч

- Я здесь, повелитель и царь. Казнить без пролития крови?

П У С Я Н Ь

- Нет-нет. Четвертуй подлеца!

* * * * *

Поправив печальные пейсы и губы лизнув языком, палач из ю-тайских[23] гвардейцев взмахнул боевым топором. Как будто звериная лапа железный топорик упал, и ногу Джамухе оттяпал холодный, жестокий металл. Продолжил рубить понемногу, но первый удар, говорят - отрезал ту грязную ногу, что дала Пусяню под зад...

* * * * *

Всю ночь пировали кузены. Но чуть загорелся рассвет - курьер из столицы рузгенов доставил секретный пакет.

- Нельзя ни на миг отлучиться! - Пусянь изучает письмо. - Тревога на южной границе - нарушили Суны ее! Такая заварена каша... Но снова сражаться готов - за все достижения наши, за свет для родных очагов! За подлость поплатятся Суны, накажем изменников-шельм! Мы будем свирепы, как гунны! (Хоть я не какой-то Вильгельм). Итак, надрывайтесь тромбоны! Теперь отдыхать недосуг! Проснитесь, мои легионы - мы все выступаем на юг! У сунцев ничтожные шансы - считают последние дни. С тангуто-рузгенским альянсом сравниться не могут они. Уверен - они проиграют! В тетрадь, летописец, впиши - единым владыкой Китая я стану, войну завершив! Я жар ощущаю во чреве - я знаю, всего через год мне юг покорятся и север, закат и надменный восход! Назвать не спешите фантастом - я видел с пророчеством сны. Правление будет прекрасным!




Пусянь ошибался, увы[24].


=продолжение=следует=


______________________________________

1 - оставим эту латынь без перевода.

2 - 1207 год н.э. Таким образом, действие происходит между 2-й и 3-й главами режиссерского ката "Войны за Небесный Мандат".

3 - Первый Золотой Император.

4 - "Убить всех людей" (кит.)

5 - Чжурчжени (устаревшая французская транскрипция).

6 - См. главу 1 канонической версии.

7 - Боевая Машина Возмездия, которую в XII веке изобрел чжурчжэньский полководец Ваньянь Учжу. Это была бронированная колесница, в которую запрягали тройку бронированных лошадей, на каждой из которых сидел бронированный всадник. Вся эта конструкция пыталась взлететь была скреплена цепями (для брутальности) и топтала все на своем пути. Впрочем, современные исследователи считают, что на самом деле эту колесницу изобрели китайские агитпроперы, дабы как-то оправдать свои многочисленные поражения.

8 - Железные пагоды (известны также как "Железные Будды" или "Железные башни", Tiefutu) - элитные тяжелые всадники Империи Цзинь и государств-преемников. Получили прозвище от своих противников-китайцев, за сходство со знаменитыми буддийскими храмами. Чжурчженьские кавалеристы носили двойной ламеллярный доспех, для борьбы с которым южно-китайская династия Сун использовала бронебойные арбалеты повышенной мощности и другое специальное оружие.

9 - Явный тюркизм.

10 - Он же "Предатель Стэнли".

11 - Он же "Сын Бездны".

12 - Она же "Черная вдова".

13 - Личные телохранители цзиньского императора, дословный перевод - "личная охрана государя".

14 - Монгольские доспехи не той системы.

15 - см. "Легендарное оружие Китая".

16 - Нет, это не анахронизм. Популярный историграфический миф приписывает внедрение знаменной системы маньчжурским императорам семнадцатого века; на самом деле первопроходцем был реальный Пусянь, за четыреста лет до того как. См. "Корея: Монгольские вторжения" проф. Уильяма Хенторна.

17 - там же.

18 - личные телохранители монгольского хана.

19 - самоназвание тангутского царства Си Ся.

20 - тяжелая тангутская кавалерия, аналог цзиньских "Железных башен" или киданьских "Железных коршунов". "Ястребы" - китайское прозвище, самоназвание - "Железный лес [копий]" или даже "Железная тайга".

21 - С особым цинизмом. Саврасая - любимая масть монгольских вождей и полководцев - самого Чингисхана, Субудая и др.

22 - Толстое суконное покрывало под седлом или, иногда, поверх седла. Вальтрапы могут изготавливаться из хлопчатобумажной ткани, меха и других материалов. Другие названия: чепрак, чандарь, плата.

23 - Они везде.

24 - Аминь. Но это не все о нем; нет, далеко не все!!!
amagnum: (Imperator)
Труп Молодого Чингисхана


Like a Mighty Storm: Kara-Jinn Imperial Army in action[1].


___________________________


Главные действующие лица:

Ваньянь Ваньну (он же Пусянь Фухано), чжурчженьский император из династии Цзинь, правитель Северного Китая и Маньчжурии.

Его полководцы:

Елюй Люге, тысячник (хилиарх) союзной киданьской кавалерии.

Ваньянь Цзыюань, лорд-протектор Северной Кореи, генерал-капитан Армии Желтого Флага.

Леди Алучжэнь, "Черная Вдова", герцогиня Ляодуна.

Другие персонажи:

Джамуха, гурхан монгольских племен.

Ли Дэван, император Тангутского царства Си Ся.

А также палачи, солдаты, телохранители, обозные шлюхи и т.д.

Время действия - 2904 год Огненного Кролика Инь[2]. Второй год правления Цзинь Ши Хуанди[3]. Девиз правления "Шасы сою дэ жэньлэй"[4].

Место действия - Северный Китай, монгольская степь.



* * * * *



В поход за Великую Стену, без лишних задержек в пути, идет повелитель рузгенов[5] - отважный Пусянь-хуанди. Лишь день усидел на престоле, успел весь гарем приласкать - и тут же отправился в поле, военную славу искать. К тому же болтали старухи: "Задета имперская честь!" Царь мстить собирался Джамухе[6] - и будет ужасною месть!

Владыка не знает сомнений - пусть сходят монголы с ума! Спешат колесницы чжурчженей и тройки бойцов "гуай-цзы-ма"[7]. Сверкает оружием страшным в двухслойной броне паладин - гвардеец "Железная Башня"[8] великой империи Джинн[9]! На флангах армады Пусяня идет эмигрант-самурай, отряды вассальных киданей и войско народа Бохай. Крепки, словно горные скалы, отбросив огромную тень, идут за царем генералы - Люге[10], Цзыюань[11], Алучжэнь[12]! То были не люди - гиганты, бесстрашно идущие в бой! Был каждый умен и талантлив, велик и прекрасен собой. Не знают забот и тревоги, навечно вросли в стремена, войны прирожденные боги - и даже богиня одна! За ними, стуча в барабаны, опасны, как кончик ножа, живот стерегут богдыхана его бодигарды-"хэчжа"[13].

Сверкают на солнце доспехи (Создатель, за рифму прости!), и твердо уверен в успехе могучий Пусянь-Хуанди. Его сослуживцы-тунгусы, сжигая степной саксаул, уже разгромили Маркуза и хана по кличке Кабул!

Не сразу сыскали дозоры монголов потерянных след. Начнется сражение скоро? Ответа по-прежнему нет. До самых истоков Орхона, где бьется о камни вода, дошли "тефуту" эскадроны, но враг не оставил следа.

И тут осознали рузгены - Джамуха не так уж и прост! На том берегу Керулена монгольский построился хост. "Чуть меньше, чем пол-миллиона", - прикинул разведчик на глаз. Считать попытался знамена - сбивался со счета не раз.

Джамуха на битву стремится, копыта стучат "тыг-дыг-дым". Штандарты с Монгольской Волчицей вовсю развевались над ним! В колчан упакованы стрелы (когда-то сибирская ель); на мощное грузное тело напялил "хатангу дегель"[14] (забрал у Чингиза на тризне. Жаль, эта эпоха прошла). И меч, Отнимающий Жизни, висел в кобуре у седла.

- О, боги Олимпа и Варпа! - сквозь зубы Пусянь прошептал. - Ничтожный предатель и варвар, татаро-монгольский вандал! За тот разговор прошлогодний, засаду, и с ядом вино - за все ты заплатишь сегодня, не будь я Пусянь Фухано! Ну что ж, я от битвы не бегал - напротив, я битву искал! - Пусянь повернулся к коллегам:

- Бросайте в атаку войска!
Пусть бьются, не ведая страха! И пленных почти не берут;
Пускай земледелец и пахарь проклятых кочевников бьют!
Бросайтесь в расплавленный тигель, что нам разогрела война,
Мы - люди железа и книги, они - под копытом трава!
К монголам не чувствуйте зависть, они - не свободная рать,
И пусть я слегка повторяюсь, но правду не грех повторять![15]
Вперед, золотые чжурчжени! Спешите работать мечом!
Я вам обещал приключенья? Так прямо сейчас и начнем!
Почувствуй сражения прелесть - смотри, как старается, лих,
Клинок, разбивающий челюсть на тридцать осколков зубных!
За наши дома и посевы, за ржавый от крови лемех,
Спокойно, без лишнего гнева... УБЕЙТЕ! Убейте их всех!!!

* * * * *

...Пусть бездной событий печальных тот век для Галактики был,
Та битва была изначальной - как Хаос, что мир породил!
Там корни невиданной злости, что мир наглотается всласть,
Там треснули первые кости, и первая кровь пролилась;
Там в дело отправлены были все Восемь маньчжурских знамен[16],
Впервые в бою применили тогда огнеметный сифон:
"Дракон", изрыгающий пламя, расплавив железо кольчуг,
Равнину усеял телами на десять фарсангов вокруг!
Погибших бойцов мириады свернули течение рек,
Ужасным, чудовищным смрадом был воздух отравлен навек,
Расскажут легенды и мифы, и песни на все голоса -
Нажравшись, стервятники-грифы взлететь не могли в небеса!
Под рев океанских тайфунов, как в жертву вцепившийся спрут,
Сражались монголы и гунны (так ханьцы рузгенов зовут)...

...Семнадцать часов пролетели под солнцем и светом луны,
Кто ближе к триумфу и цели? Понять невозможно, увы.
Пусянь отправляет в атаку под грохот ракет и шутих
Гвардейцев из Желтого Флага - спецназ для сражений ночных[17].
Но пали они на рассвете. Хоть было их сложно убрать,
Джамуха уверен в победе - монголам велит поднажать.
Рванули его кешиктены[18] - качнулся Империи строй,
Слегка задрожали рузгены... А что полководец-герой?!

Пусянь хладнокровен. Как фертик он замер у всех на виду -
И желтое облако смерти внезапно накрыло орду!

Тяжелый обрушился молот из пыльной - не снежной пурги,
С коней повалились монголы, теряя сердца и мозги,
Затем полыхнули пищали, взорвались запалы гранат!
Минуту назад убивали - вдруг тихо ордынцы лежат...
Заткнулся Дракон голосистый, что грому подобно ревел,
Закончилась битва так быстро, что глаз проследить не успел,
Орда, что грозила Китаю, у черной реки полегла -
И грозный Пусянь попирает убитых монголов тела!

Ц З Ы Ю А Н Ь

- Победа, Пусянь! Амазонкам ты гибель сегодня принес!

(Люге недовольный в сторонке угрюмо бормочет под нос).

Л Ю Г Е

- Скажите спасибо Елюям - без них не закончить войну...

А Л У Ч Ж Э Н Ь

- Пусянь, дай тебя расцелую! Ваньсуй, император Ваньну!!!

* * * * *

Вы спросите - что это было?! Победа одержана как?!
Тангуты ударили с тыла, из древнего царства Миньяк[19]!
С Пусянем подписаны пакты (союз сверхсекретнейшим был!),
И двадцать полков катафрактов монголам ударили в тыл.
"Железные ястребы"[20] в латах - ни с кем перепутать нельзя!
Их вел Ли Дэван - император из древнего царства Си Ся!
Он понял - монголы не вечны, и можно бороться с Ордой,
Он был словно Лев безупречен, великий тангутский герой!
Бесстрашный на поприще бранном, и быстрый, как горная рысь!

И вскоре Пусянь с Ли Дэваном над трупом врага обнялись.

Д Э В А Н

- Я прежде не двигал мизинцем, но нынче на речке Орхон
Был кровью тангутов и цзиньцев Великий союз закреплен!
Союз обоюдных симпатий - завидуй, латинец и грек!

П У С Я Н Ь

- Тангуты с чжурчженями - братья!

Д Э В А Н

- Отныне и присно - навек!
Расставь золотую посуду, готовь за невесту калым!

П У С Я Н Ь

- Мы хлеб у святилища Будды сломаем и тут же съедим.
И мяса кусочек положим в отлично проваренный плов...

Д Э В А Н

- Зарежем саврасую лошадь...[21]

П У С Я Н Ь

- ...и сотню монгольских рабов!

Д Э В А Н

- Всего лишь?!

П У С Я Н Ь

- Нет, двести!

Д Э В А Н

- Ну, ладно.

П У С Я Н Ь

- И сотню добавь от себя!

Д Э В А Н

- Пусянь, ты такой кровожадный... За это мы любим тебя!

* * * * *

Едва пригубили сивуху, тангут и великий рузген, как к ним притащили Джамуху - захвачен бохайцами в плен. Поникли усталые плечи, глазной прогрессирует тик, избит и совсем искалечен, но длинный, как прежде язык.

Д Ж А М У Х А

- Куда, подождите минутку! Рабыня, бокальчик налей!
Уже опьянели ублюдки от крови монгольских детей?

Д Э В А Н

- Последняя речь перед плахой? Ну что ж, дурачок, развлекай!

Д Ж А М У Х А

- Мы в небе развеемся прахом, но сгинет проклятый Китай!
Я верю, не поздно - так скоро, пускай через век или год,
В последний разрушенный город монгольский кочевник войдет!
Скрутили цепями народы? Великой Стеной, перемать?!
Мы бились за вашу свободу, но вы не способны понять...
Я знаю, раскинется вскоре, разрушив железную цепь
Отсель до последнего моря одна бесконечная степь!
И будет монгол всемогущий вздымать над галактикой меч,
И пусть он услышит в грядущем мою громогласную речь!

П У С Я Н Ь

- В грядущем тебя не услышат! Так с ним сообщаться нельзя!
Но в толстые книги запишем, как мы победили тебя!
И в них прочитают потомки как ты, обмочивший вальтрап[22],
Потом извивался в постромках, ничтожный предательский раб!
Ты глупый лошадник-скиталец, и ты никогда не поймешь,
Что мы свободу сражались, а ты - за свободный грабеж!

Д Ж А М У Х А

- Тангуты, бохайцы, чжурчжени - вас всех переварит Китай,
А мы возродимся как Феникс, лишь срок дополнительный дай!
Не стойте у нас на дороге, когда, через времени круг,
Мы вновь на конях быстроногих лавиной помчимся на юг!

П У С Я Н Ь

- Быть может, по воле Иного в веках растворимся как чай,
Но в Книге останется Слово, а Слово - сильнее меча!

Ц З Ы Ю А Н Ь

- А цифра?..

П У С Я Н Ь

- Заткнись, математик! Не будем о цифрах бурчать.
Ну что ж, поболтали и хватит. Эй, люди, позвать палача!
Палач, ты стоишь наготове?

П А Л А Ч

- Я здесь, повелитель и царь. Казнить без пролития крови?

П У С Я Н Ь

- Нет-нет. Четвертуй подлеца!

* * * * *

Поправив печальные пейсы и губы лизнув языком, палач из ю-тайских[23] гвардейцев взмахнул боевым топором. Как будто звериная лапа железный топорик упал, и ногу Джамухе оттяпал холодный, жестокий металл. Продолжил рубить понемногу, но первый удар, говорят - отрезал ту грязную ногу, что дала Пусяню под зад...

* * * * *

Всю ночь пировали кузены. Но чуть загорелся рассвет - курьер из столицы рузгенов доставил секретный пакет.

- Нельзя ни на миг отлучиться! - Пусянь изучает письмо. - Тревога на южной границе - нарушили Суны ее! Такая заварена каша... Но снова сражаться готов - за все достижения наши, за свет для родных очагов! За подлость поплатятся Суны, накажем изменников-шельм! Мы будем свирепы, как гунны! (Хоть я не какой-то Вильгельм). Итак, надрывайтесь тромбоны! Теперь отдыхать недосуг! Проснитесь, мои легионы - мы все выступаем на юг! У сунцев ничтожные шансы - считают последние дни. С тангуто-рузгенским альянсом сравниться не могут они. Уверен - они проиграют! В тетрадь, летописец, впиши - единым владыкой Китая я стану, войну завершив! Я жар ощущаю во чреве - я знаю, всего через год мне юг покорятся и север, закат и надменный восход! Назвать не спешите фантастом - я видел с пророчеством сны. Правление будет прекрасным!




Пусянь ошибался, увы[24].


=продолжение=следует=


______________________________________

1 - оставим эту латынь без перевода.

2 - 1207 год н.э. Таким образом, действие происходит между 2-й и 3-й главами режиссерского ката "Войны за Небесный Мандат".

3 - Первый Золотой Император.

4 - "Убить всех людей" (кит.)

5 - Чжурчжени (устаревшая французская транскрипция).

6 - См. главу 1 канонической версии.

7 - Боевая Машина Возмездия, которую в XII веке изобрел чжурчжэньский полководец Ваньянь Учжу. Это была бронированная колесница, в которую запрягали тройку бронированных лошадей, на каждой из которых сидел бронированный всадник. Вся эта конструкция пыталась взлететь была скреплена цепями (для брутальности) и топтала все на своем пути. Впрочем, современные исследователи считают, что на самом деле эту колесницу изобрели китайские агитпроперы, дабы как-то оправдать свои многочисленные поражения.

8 - Железные пагоды (известны также как "Железные Будды" или "Железные башни", Tiefutu) - элитные тяжелые всадники Империи Цзинь и государств-преемников. Получили прозвище от своих противников-китайцев, за сходство со знаменитыми буддийскими храмами. Чжурчженьские кавалеристы носили двойной ламеллярный доспех, для борьбы с которым южно-китайская династия Сун использовала бронебойные арбалеты повышенной мощности и другое специальное оружие.

9 - Явный тюркизм.

10 - Он же "Предатель Стэнли".

11 - Он же "Сын Бездны".

12 - Она же "Черная вдова".

13 - Личные телохранители цзиньского императора, дословный перевод - "личная охрана государя".

14 - Монгольские доспехи не той системы.

15 - см. "Легендарное оружие Китая".

16 - Нет, это не анахронизм. Популярный историграфический миф приписывает внедрение знаменной системы маньчжурским императорам семнадцатого века; на самом деле первопроходцем был реальный Пусянь, за четыреста лет до того как. См. "Корея: Монгольские вторжения" проф. Уильяма Хенторна.

17 - там же.

18 - личные телохранители монгольского хана.

19 - самоназвание тангутского царства Си Ся.

20 - тяжелая тангутская кавалерия, аналог цзиньских "Железных башен" или киданьских "Железных коршунов". "Ястребы" - китайское прозвище, самоназвание - "Железный лес [копий]" или даже "Железная тайга".

21 - С особым цинизмом. Саврасая - любимая масть монгольских вождей и полководцев - самого Чингисхана, Субудая и др.

22 - Толстое суконное покрывало под седлом или, иногда, поверх седла. Вальтрапы могут изготавливаться из хлопчатобумажной ткани, меха и других материалов. Другие названия: чепрак, чандарь, плата.

23 - Они везде.

24 - Аминь. Но это не все о нем; нет, далеко не все!!!
amagnum: (Imperator)
Глава 40. Кровь для кровавого бога.



* * * * *


Идущий осилит дорогу,
Тем паче - осилит толпа,
- Где кровь для кровавого бога?
Для трона его черепа?!

Луна золотым осьминогом
Укрылась за тучей, слепа,
- Где кровь для кровавого бога?
Для трона его черепа?!

Вервольфы проснулись в берлогах:
- Ответь, полумесяц серпа!
Где кровь для кровавого бога?
Для трона его черепа?!

Асиров в небесных чертогах
Проблема волнует одна:
- Где кровь для кровавого бога?
Для трона его черепа?!

И слышат у нильских порогов,
Где правят Осирис и Пта:
- Где кровь для кровавого бога?
Для трона его черепа?!

Над миром повисла тревога,
Идут на Египет полки;
- Где кровь для кровавого бога,
Для трона его - черепки?!

Им надо не так уж и много,
Не нужно почти ничего -
Лишь кровь для кровавого бога,
И кости для трона его!

Был создан из боли народной,
И тенью восстал над Землей
Престол золотой самоходный,
Что нес Императора в бой!

Лежат у подножия трона
Враги, превращенные в прах,
А следом шагают колонны
Стальных боевых черепах.

Стальные бойцы бронзовели,
И каждый победу ласкал,
Но бронза и сталь устарели -
Другой торжествует металл!

Солдаты владыки Бохая,
На каждой проклятой войне,
За этот металл погибают
На радость царю-сатане!

Сквозь молнии, грозы и громы
Имперский гвардеец спешит -
В доспехах из желтого хрома,
Над ними - титановый щит.

Идет по тропинкам и трактам
Вселенной грозящий пожар -
Солдаты Кровавого Пакта,
На каждом - багряный кевлар!

С акцентом Магога и Гога
На всех языках говорят:
- Где кровь для кровавого бога?!
The blood for the god of the blood!!!

Повсюду кровавые лужи -
Сильнее пьянят, чем вино,
Нам берег турецкий не нужен -
Его покорили давно!

А что Император на троне?
Как солнце лучами горит,
И глаз открывает драконий,
И людям своим говорит:

- Рожденный не раз и не дважды,
Всю жизнь посвятивший мечу,
Страдаю особою жаждой -
Я крови напиться хочу!

Как Смерти Звезда на орбите,
Как будто Пегас-Battlestar,
Он - Шива, Миров Разрушитель,
Последний его аватар!

Мамлюки, сипаи, гоплиты
Падут под его булавой,
И в муках предсмертных воскликнут:
- Кто этот великий герой?!

- Кто этот владыка бесспорный,
Смертельным дыханием свеж?
Его называют не Кхорном,
Его не зовут Слаанеш.

Он крушит державы и царства -
Небес убивающий кнут!
Его называют не Марсом,
Юпитер его не зовут.

Повозку его, серпоосну,
Четверка несет лошадей,
Он пышет огнем смертоносным
Из пасти, ноздрей и ушей!

Властитель китайцев и гуннов,
Британцев, армян, Сомали,
Он бог-император не Дюны --
Он бог-император Земли!

Он верх одержал при Мегиддо,
Он взял Цареград и Итиль,
В Египте стоят пирамиды -
Но скоро рассыпятся в пыль!

Ответом на ваши вопросы
Послужит победный успех,
Вернулись в Египет гиксосы,
И с ними кровавый Сутех!

- Потеряны цели, концепты, -
Так всякий заметит эстет,
В песках затаились адепты
Свирепой богини Сохмет.

В суданской саванне маджаи
С утра исполняют намаз,
Но их все равно наблюдает
Владыки Всевидящий Глаз!

Врагам не укрыться от Ока
В густой африканской траве,
Идут легионы с Востока -
С Тьянь-Вангом самим во главе!

Копыта стучат козерога --
Он к битве кровавой готов,
Пусть кровь для кровавого бога
Накроет Престол Черепов!!!


=====================
amagnum: (Imperator)
Глава 40. Кровь для кровавого бога.



* * * * *


Идущий осилит дорогу,
Тем паче - осилит толпа,
- Где кровь для кровавого бога?
Для трона его черепа?!

Луна золотым осьминогом
Укрылась за тучей, слепа,
- Где кровь для кровавого бога?
Для трона его черепа?!

Вервольфы проснулись в берлогах:
- Ответь, полумесяц серпа!
Где кровь для кровавого бога?
Для трона его черепа?!

Асиров в небесных чертогах
Проблема волнует одна:
- Где кровь для кровавого бога?
Для трона его черепа?!

И слышат у нильских порогов,
Где правят Осирис и Пта:
- Где кровь для кровавого бога?
Для трона его черепа?!

Над миром повисла тревога,
Идут на Египет полки;
- Где кровь для кровавого бога,
Для трона его - черепки?!

Им надо не так уж и много,
Не нужно почти ничего -
Лишь кровь для кровавого бога,
И кости для трона его!

Был создан из боли народной,
И тенью восстал над Землей
Престол золотой самоходный,
Что нес Императора в бой!

Лежат у подножия трона
Враги, превращенные в прах,
А следом шагают колонны
Стальных боевых черепах.

Стальные бойцы бронзовели,
И каждый победу ласкал,
Но бронза и сталь устарели -
Другой торжествует металл!

Солдаты владыки Бохая,
На каждой проклятой войне,
За этот металл погибают
На радость царю-сатане!

Сквозь молнии, грозы и громы
Имперский гвардеец спешит -
В доспехах из желтого хрома,
Над ними - титановый щит.

Идет по тропинкам и трактам
Вселенной грозящий пожар -
Солдаты Кровавого Пакта,
На каждом - багряный кевлар!

С акцентом Магога и Гога
На всех языках говорят:
- Где кровь для кровавого бога?!
The blood for the god of the blood!!!

Повсюду кровавые лужи -
Сильнее пьянят, чем вино,
Нам берег турецкий не нужен -
Его покорили давно!

А что Император на троне?
Как солнце лучами горит,
И глаз открывает драконий,
И людям своим говорит:

- Рожденный не раз и не дважды,
Всю жизнь посвятивший мечу,
Страдаю особою жаждой -
Я крови напиться хочу!

Как Смерти Звезда на орбите,
Как будто Пегас-Battlestar,
Он - Шива, Миров Разрушитель,
Последний его аватар!

Мамлюки, сипаи, гоплиты
Падут под его булавой,
И в муках предсмертных воскликнут:
- Кто этот великий герой?!

- Кто этот владыка бесспорный,
Смертельным дыханием свеж?
Его называют не Кхорном,
Его не зовут Слаанеш.

Он крушит державы и царства -
Небес убивающий кнут!
Его называют не Марсом,
Юпитер его не зовут.

Повозку его, серпоосну,
Четверка несет лошадей,
Он пышет огнем смертоносным
Из пасти, ноздрей и ушей!

Властитель китайцев и гуннов,
Британцев, армян, Сомали,
Он бог-император не Дюны --
Он бог-император Земли!

Он верх одержал при Мегиддо,
Он взял Цареград и Итиль,
В Египте стоят пирамиды -
Но скоро рассыпятся в пыль!

Ответом на ваши вопросы
Послужит победный успех,
Вернулись в Египет гиксосы,
И с ними кровавый Сутех!

- Потеряны цели, концепты, -
Так всякий заметит эстет,
В песках затаились адепты
Свирепой богини Сохмет.

В суданской саванне маджаи
С утра исполняют намаз,
Но их все равно наблюдает
Владыки Всевидящий Глаз!

Врагам не укрыться от Ока
В густой африканской траве,
Идут легионы с Востока -
С Тьянь-Вангом самим во главе!

Копыта стучат козерога --
Он к битве кровавой готов,
Пусть кровь для кровавого бога
Накроет Престол Черепов!!!


=====================
amagnum: (Imperator)
* * * * *


На самой вершине Голгофы,
На фоне бушующей бури,
Стоял властелин чернобровый --
И брови усталые хмурил.
Итак, он, достигнув вершины,
Опять возвращается в степи.
Столиц покоренных руины,
Мосты, превращенные в пепел,
Остались на западе дальнем.
Ну что ж, достижения славны!
Он тысяч народов начальник,
Он бог императоров главный!
Остались к закату от Смирны
Сраженные в битвах мерзавцы.
Быть может, строительством мирным
Теперь властелину заняться?
В стране Ксанаду зазеркальной -
Ведь там, без причины и цели,
Потоки священного Альфа
Бегут в океан подземелий...

Но тут же является гадость -
Курьером на лошади пенной.
Мечты, потерявшие сладость,
Забыты владыкой мгновенно.

П У С Я Н Ь

- Ну, кто?!..

К У Р Ь Е Р

- Из степей Туркестана,
Не будь упомянутый к ночи,
Чуцай, из державных Китанов,
Ваш спор пожелавший закончить.
Уродлив лицом, одноглазый,
Тогда, при осаде Пекина,
Был ранен твоим камикадзе -
И землю едва не покинул.
Теперь, поглощенный обидой,
В кольце неисчислимых стражей,
Он ждет на развилке Мегиддо -
Тебя приглашает туда же.

П У С Я Н Ь

- Давно это стало привычкой,
Войну отвергать не пристало.
Война - это бизнес безличный,
Лицо прикрывает забрало.
Укрытый под каскою-склепом --
Мой мозг -- боевая машина,
Мой щит - цитадельная крепость,
Рука - на мече властелином!
Тебе я слова посвящаю,
Мое боевое оружье --
Копье, что зрачок пробивает --
И глаз выпускает наружу!
Тебе, боевая подруга,
Стрела в золотом опереньи!
Что в небо стремится из лука,
Навстречу великим мгновеньям.
Как будто опять возрожденный,
Я ждал от противника слова;
Проснитесь, мои легионы -
Нас ждет развлечение снова!
Мечи похудели от скуки -
Война приготовила блюдо!
Вставайте, мои мамелюки,
Седлайте коней и верблюдов!
Мы те, кто сразили Альфонса,
Сражаясь, как дикие звери!
Мы - люди из стали и бронзы,
Мы - сплав благородных материй!
Единый, убийственный слиток -
Отлитый для яростной сечи!
Чуцай, берегись, недобиток -
Тебе выступаем навстречу!..


* * * * *


И вот, на Равнинах Печали,
Где хлещут кровавые струи,
Стояли, скрестившись мечами,
Пусянь - и Чуцай из Елюев.
Владыки, не знавшие жалость,
Застыли средь грозного боя --
Стена со стеной повстречалась -
С Великой Китайской Стеною!
На чем-то поверженном трупе
Застыли - и с ними эпоха.
Никто из владык не уступит
Ни капли, ни пяди, ни вздоха.
А воздух - стал спертым, как масло,
В тылы откатились отряды -
И битва вокруг приугасла,
Как будто лишилась заряда.
Застыли - с надменностью сфинкса,
Как снежного Севера льдины;
Никто прерывать не решился
Великих царей поединок.


П У С Я Н Ь

- Итак, предводитель киданей,
Потомок монгольских метисов...
Я помню тебя, самозванец,
Ты книжник, чернильная крыса.
Носивший не меч или шпагу,
А только чиновников платье,
Все время копался в бумагах
И деньги казенные тратил.
Пока воевали чжурчжени,
Точил ядовитое жало;
И если б не дядя-изменник,
То сгнил бы навеки в подвалах!
Твой дядя, Люге седоглавый,
Меня превзошел в геноциде,
Он был из подобного сплава -
Предатель, но воин и лидер!
Могучий в сражении жарком,
К моей приближавшийся славе!
Что стало с Люге-хилиархом?
Как грешную землю оставил?..


Ч У Ц А Й

- Погиб, как сумел бы не каждый:
Как сильные люди у края!
Он умер, сражаясь отважно
С японской ордой самураев.
Внезапно они налетели -
Как дикие волки из леса,
Подобны сибирской метели,
Но меч - из огня и железа!
Их было сто тысяч, не меньше,
Незримым ведомые гневом,
Спешили насиловать женщин,
Дома поджигать и посевы.
Они обожали пожары --
Свирепы, как древние гунны!
Их вел генерал Фудживара,
Его называли "сегуном".
Был пешкой его император,
Но власти ему не хватало -
Границей державы Ямато
Он видел вершины Урала.
Но рано решили драконы
Своею победой гордиться -
Люге развернул легионы
У башен Восточной Столицы.
Японец, лицом перекошен,
Смотрел, как бросаются в драку
Бойцы-ашигару и "коршун",
Бохайцы - и злобные "вако".
С обеих сторон трепетали
Знамена с рисунками свастик,
Я сам заносил на скрижали
Ту битву в годину несчастий.
Врагам не досталось ни пяди!
Но, впрочем... опять увлекаюсь.
Довольно о подвигах дяди,
Я снова к тебе обращаюсь,
Гремевший от Бирмы до Польши,
От персов до финнов--оленей...
Ты воин -- я книжник -- кто больше
Для общей истории ценен?
Войны необузданный гений,
Что в битву бросался без плана...


П У С Я Н Ь

- Не жду от тебя извинений -
И сам извиняться не стану.
Ведь я ни о чем не жалею;
Весь век, до десятого пота,
Как сам Разрушитель-Матрейя
Я грязную делал работу.
Порою, в судейских одеждах,
Следил, как Эак с Радамантом
Бросают на плаху невежду,
С ним рядом - казнят дилетантов.
Кому-то - играть на корриде,
Кому-то -- кормить гильотину!

...Но пуще всего ненавидел
Стрелявших товарищам в спину.
Плевать обожал принародно
Предателям в мерзкую рожу,
Кто предал меня или продал -
Тот был без суда уничтожен.
Ты помнишь, как мы и кидани
Совместно шагали к победам?
Зачем, недостойный племянник,
Ты нашу империю предал?
Я помню ту раннюю осень,
Джамуха в разгар Сабантуя
Болтал о японской угрозе,
Подвоха не ждал от Елюев.
И братом меня называли,
И вместе страдали похмелкой,
Награды от нас получали -
И кушали с нашей тарелки!
И честно делили трофеи,
Дворцов возводили колонны,
Зачем же в начале апреля
Мятеж запылал беззаконный?!
Зачем ты, бродяга и странник,
Оставил навеки отчизну,
И треть миллиона киданей
Привел на погибель и тризну?!


Ч У Ц А Й

- Мой брат, истребитель измены!..
Как смеешь порочить кого-то?!
Ты тоже казнил сюзерена
И трупом украсил ворота!
Не помнишь?.. Убийство в палатах,
"Собаки!!!" И бледность под кожей.
Тебе поклонились солдаты --
И вышли в поход безнадежный.


П У С Я Н Ь

- Все помню... Имперское знамя,
И речь на дворцовых ступенях...
Но очень разборчива память --
Одно из десятка мгновений,
Быть может, лежит в патронташе...
Все верно, казнил сумасброда!
И предал династию нашу...
Но только не предал народа!
Я имя его обессмертил,
Весь мир рядом с ним - лилипуты,
Пусть грустный историк начертит
На карте подробной маршруты --
Маршруты, ведущие в вечность,
Где путь до сих пор не проложен!
Я славу ему обеспечил -
Сегодня ее приумножу!
Во многом уверен нетвердо,
Но знал, что найдется в Китае
Предатель особого сорта,
Что подлость свою оправдает.


* * * * *


Сверкнула стрела золотая,
И меч из огня и железа --
И вырвал язык у Чуцая,
И голову тоже отрезал.
По этому страшному знаку
Воспрянули духом богдойцы,
И тут же рванулись в атаку,
И пало киданьское войско.
Повсюду рассеялись банды,
Лишь горсть, не пронзенная пикой,
Бежала в болота Буганды,
И дальше - в леса Мозамбика...


Однако Пусянь недоволен:
Он глазом, что кровью налился,
Окинул победное поле
И снова в печаль погрузился.


П У С Я Н Ь

- Вот прочной империи стержень --
Солдат, достигающий цели!
Я знал, что победу одержим,
Но быстро приходит похмелье...
И вот я стою на пороге,
Гляжусь в отраженье колодца,
И плачу, как Сандер-Двурогий,
А что мне еще остается?
И снова себе повторяю:
Последние рухнули стены --
Мы сильные люди у края!


...А что там, за краем Вселенной?..
amagnum: (Imperator)
* * * * *


На самой вершине Голгофы,
На фоне бушующей бури,
Стоял властелин чернобровый --
И брови усталые хмурил.
Итак, он, достигнув вершины,
Опять возвращается в степи.
Столиц покоренных руины,
Мосты, превращенные в пепел,
Остались на западе дальнем.
Ну что ж, достижения славны!
Он тысяч народов начальник,
Он бог императоров главный!
Остались к закату от Смирны
Сраженные в битвах мерзавцы.
Быть может, строительством мирным
Теперь властелину заняться?
В стране Ксанаду зазеркальной -
Ведь там, без причины и цели,
Потоки священного Альфа
Бегут в океан подземелий...

Но тут же является гадость -
Курьером на лошади пенной.
Мечты, потерявшие сладость,
Забыты владыкой мгновенно.

П У С Я Н Ь

- Ну, кто?!..

К У Р Ь Е Р

- Из степей Туркестана,
Не будь упомянутый к ночи,
Чуцай, из державных Китанов,
Ваш спор пожелавший закончить.
Уродлив лицом, одноглазый,
Тогда, при осаде Пекина,
Был ранен твоим камикадзе -
И землю едва не покинул.
Теперь, поглощенный обидой,
В кольце неисчислимых стражей,
Он ждет на развилке Мегиддо -
Тебя приглашает туда же.

П У С Я Н Ь

- Давно это стало привычкой,
Войну отвергать не пристало.
Война - это бизнес безличный,
Лицо прикрывает забрало.
Укрытый под каскою-склепом --
Мой мозг -- боевая машина,
Мой щит - цитадельная крепость,
Рука - на мече властелином!
Тебе я слова посвящаю,
Мое боевое оружье --
Копье, что зрачок пробивает --
И глаз выпускает наружу!
Тебе, боевая подруга,
Стрела в золотом опереньи!
Что в небо стремится из лука,
Навстречу великим мгновеньям.
Как будто опять возрожденный,
Я ждал от противника слова;
Проснитесь, мои легионы -
Нас ждет развлечение снова!
Мечи похудели от скуки -
Война приготовила блюдо!
Вставайте, мои мамелюки,
Седлайте коней и верблюдов!
Мы те, кто сразили Альфонса,
Сражаясь, как дикие звери!
Мы - люди из стали и бронзы,
Мы - сплав благородных материй!
Единый, убийственный слиток -
Отлитый для яростной сечи!
Чуцай, берегись, недобиток -
Тебе выступаем навстречу!..


* * * * *


И вот, на Равнинах Печали,
Где хлещут кровавые струи,
Стояли, скрестившись мечами,
Пусянь - и Чуцай из Елюев.
Владыки, не знавшие жалость,
Застыли средь грозного боя --
Стена со стеной повстречалась -
С Великой Китайской Стеною!
На чем-то поверженном трупе
Застыли - и с ними эпоха.
Никто из владык не уступит
Ни капли, ни пяди, ни вздоха.
А воздух - стал спертым, как масло,
В тылы откатились отряды -
И битва вокруг приугасла,
Как будто лишилась заряда.
Застыли - с надменностью сфинкса,
Как снежного Севера льдины;
Никто прерывать не решился
Великих царей поединок.


П У С Я Н Ь

- Итак, предводитель киданей,
Потомок монгольских метисов...
Я помню тебя, самозванец,
Ты книжник, чернильная крыса.
Носивший не меч или шпагу,
А только чиновников платье,
Все время копался в бумагах
И деньги казенные тратил.
Пока воевали чжурчжени,
Точил ядовитое жало;
И если б не дядя-изменник,
То сгнил бы навеки в подвалах!
Твой дядя, Люге седоглавый,
Меня превзошел в геноциде,
Он был из подобного сплава -
Предатель, но воин и лидер!
Могучий в сражении жарком,
К моей приближавшийся славе!
Что стало с Люге-хилиархом?
Как грешную землю оставил?..


Ч У Ц А Й

- Погиб, как сумел бы не каждый:
Как сильные люди у края!
Он умер, сражаясь отважно
С японской ордой самураев.
Внезапно они налетели -
Как дикие волки из леса,
Подобны сибирской метели,
Но меч - из огня и железа!
Их было сто тысяч, не меньше,
Незримым ведомые гневом,
Спешили насиловать женщин,
Дома поджигать и посевы.
Они обожали пожары --
Свирепы, как древние гунны!
Их вел генерал Фудживара,
Его называли "сегуном".
Был пешкой его император,
Но власти ему не хватало -
Границей державы Ямато
Он видел вершины Урала.
Но рано решили драконы
Своею победой гордиться -
Люге развернул легионы
У башен Восточной Столицы.
Японец, лицом перекошен,
Смотрел, как бросаются в драку
Бойцы-ашигару и "коршун",
Бохайцы - и злобные "вако".
С обеих сторон трепетали
Знамена с рисунками свастик,
Я сам заносил на скрижали
Ту битву в годину несчастий.
Врагам не досталось ни пяди!
Но, впрочем... опять увлекаюсь.
Довольно о подвигах дяди,
Я снова к тебе обращаюсь,
Гремевший от Бирмы до Польши,
От персов до финнов--оленей...
Ты воин -- я книжник -- кто больше
Для общей истории ценен?
Войны необузданный гений,
Что в битву бросался без плана...


П У С Я Н Ь

- Не жду от тебя извинений -
И сам извиняться не стану.
Ведь я ни о чем не жалею;
Весь век, до десятого пота,
Как сам Разрушитель-Матрейя
Я грязную делал работу.
Порою, в судейских одеждах,
Следил, как Эак с Радамантом
Бросают на плаху невежду,
С ним рядом - казнят дилетантов.
Кому-то - играть на корриде,
Кому-то -- кормить гильотину!

...Но пуще всего ненавидел
Стрелявших товарищам в спину.
Плевать обожал принародно
Предателям в мерзкую рожу,
Кто предал меня или продал -
Тот был без суда уничтожен.
Ты помнишь, как мы и кидани
Совместно шагали к победам?
Зачем, недостойный племянник,
Ты нашу империю предал?
Я помню ту раннюю осень,
Джамуха в разгар Сабантуя
Болтал о японской угрозе,
Подвоха не ждал от Елюев.
И братом меня называли,
И вместе страдали похмелкой,
Награды от нас получали -
И кушали с нашей тарелки!
И честно делили трофеи,
Дворцов возводили колонны,
Зачем же в начале апреля
Мятеж запылал беззаконный?!
Зачем ты, бродяга и странник,
Оставил навеки отчизну,
И треть миллиона киданей
Привел на погибель и тризну?!


Ч У Ц А Й

- Мой брат, истребитель измены!..
Как смеешь порочить кого-то?!
Ты тоже казнил сюзерена
И трупом украсил ворота!
Не помнишь?.. Убийство в палатах,
"Собаки!!!" И бледность под кожей.
Тебе поклонились солдаты --
И вышли в поход безнадежный.


П У С Я Н Ь

- Все помню... Имперское знамя,
И речь на дворцовых ступенях...
Но очень разборчива память --
Одно из десятка мгновений,
Быть может, лежит в патронташе...
Все верно, казнил сумасброда!
И предал династию нашу...
Но только не предал народа!
Я имя его обессмертил,
Весь мир рядом с ним - лилипуты,
Пусть грустный историк начертит
На карте подробной маршруты --
Маршруты, ведущие в вечность,
Где путь до сих пор не проложен!
Я славу ему обеспечил -
Сегодня ее приумножу!
Во многом уверен нетвердо,
Но знал, что найдется в Китае
Предатель особого сорта,
Что подлость свою оправдает.


* * * * *


Сверкнула стрела золотая,
И меч из огня и железа --
И вырвал язык у Чуцая,
И голову тоже отрезал.
По этому страшному знаку
Воспрянули духом богдойцы,
И тут же рванулись в атаку,
И пало киданьское войско.
Повсюду рассеялись банды,
Лишь горсть, не пронзенная пикой,
Бежала в болота Буганды,
И дальше - в леса Мозамбика...


Однако Пусянь недоволен:
Он глазом, что кровью налился,
Окинул победное поле
И снова в печаль погрузился.


П У С Я Н Ь

- Вот прочной империи стержень --
Солдат, достигающий цели!
Я знал, что победу одержим,
Но быстро приходит похмелье...
И вот я стою на пороге,
Гляжусь в отраженье колодца,
И плачу, как Сандер-Двурогий,
А что мне еще остается?
И снова себе повторяю:
Последние рухнули стены --
Мы сильные люди у края!


...А что там, за краем Вселенной?..
amagnum: (Imperator)
...Великий и царственный город молчит, прикусивший язык,
Угрюмый дворец над Босфором притих накануне грозы,
А в нем, на возвышенном троне, уставший от пышных речей,
Сидит император Андроник (наш старый знакомый - Андрей).
Властитель ромейской державы, когда-то - Владимирский князь,
Брат Невского, сын Ярослава, встречает гонца, матерясь:

А Н Д Р О Н И К

- Варяги, покинув фиорды, явились на греческий брег?
Иль то азиатские орды? Хазарин, кипчак, печенег?
Проклятого Чаки зулусы грозят наши храмы поджечь?
Мадьяры? Сородичи-русы? Литва? Посполитая Речь?!

П О С Л А Н Е Ц

- Ошибка в словах базилевса - другой полководец идет.
Я вижу, тебе неизвестно, кто нынче стоит у ворот.
От самых границ мирозданья, от Рума потребовать дань
Идут полководцы Пусяня - и сам возрожденный Пусянь!

А Н Д Р О Н И К

- Безумец, теперь не до шуток! В могилу отправился он!
Не слышал?! Бохайский ублюдок в гишпанской земле побежден!
Сраженный серпом колесницы и точным ударом в висок,
Лишился главы и десницы, кишки уронил на песок!
На мелкие части разрезан! Сожжен и развеялся в прах.
Твоя информация - деза. Признайся, ты шутишь, монах!

П О С Л А Н Е Ц

- Не ложь и не шутка - ах, если б! Вернулся из царства теней!
И жаждой чудовищной мести охвачен до мозга костей!
Ты слышишь? Гремит канонада! Тебе предстоит осознать -
Он жив, он вернулся из ада - и в ад не вернется опять!
Готовьтесь к сражениям жарким, у врат миллионы солдат!
Проливы усеяли барки - на них катапульты стоят.
Ничто не задержит фаланги - ни стены, ни злато, ни лесть,
Он с неба обрушенный ангел, и номер его - 666!
Нельзя сосчитать мириады, спаси нас, святой Михаил!
Молитесь. Конец Цареграду на грешной земле наступил!

А Н Д Р О Н И К

- Возьми белоснежные флаги, в казне - золотые рубли,
Ступай к императору в лагерь, его о пощаде моли.
Иначе - под грохот орудий пойдут легионы на штурм!
Иначе - нам жизни не будет. И пепла не хватит для урн!..

* * * * *

Вошел византиец в палатку. На страже стоящий гоплит -
- Целуй императору пятку! - с ухмылкой ему говорит.
Посол изогнул свою спину... А Риму грозивший вандал,
Сидел на атласных перинах и пленниц прекрасных ласкал.

П У С Я Н Ь

- Зачем ты явился, чинуша? Зачем потревожил меня? -

Спросил повелитель Воздушный, Земной, Водяной и Огня.

П О С О Л

- Крепки Цареградовы стены, и башни его высоки...

П У С Я Н Ь

- Но город владыка Вселенной решил развалить на куски.
Так Вечное Небо глаголит - падет уничтоженный Рим!
Кто смеет противиться воле моей - и желаньям моим?!

П О С О Л

- Желаньям твоим - или бесов, тебя направляющих в путь?
Опомнись, жестокий агрессор - не поздно назад повернуть!
Поставь триумфальные арки у наших ворот насовсем,
Прими дорогие подарки, и новых красавиц в гарем,
И просьбам почтительным внемли - закончив постыдный дебош,
Ступай в сопредельные земли, там больше добычи возьмешь.

П У С Я Н Ь

- Да кто говорил о добыче?! Какие подарки, осел?!
Меня Разрушителем кличут, я к Риму за жертвой пришел!
Вы рано меня схоронили! Запомни, дешевая бл%дь -
Я буду на вашей могиле победные танцы плясать!
Подарки - в сортир отнесите, где мой возвышается стул,
Я демон и мух повелитель - мне верно служил Вельзевул!
Боялись латинской тиары, страшились турецкой чалмы?
Но в самых ужасных кошмарах не ждали, что явимся мы -
У вас отобрать бизантины! Ну что замолчал, толсторож?!
Мы люди из камня и глины, в нас жалости нет ни на грош!
Взываю, врагом оскорбленный! Пусть время покатится вспять!
На приступ, мои легионы! Вам отдан приказ - УБИВАТЬ!

* * * * *

...За плотной стеною тумана, едва загорелся рассвет,
Взревела бомбарда Урбана - снаряд угодил в парапет
Стены, обращенной к заливу. Защитников десять - в распыл.
Стрелок изменил директиву и новый снаряд запустил.
Пусянь, что стоял на пригорке, довольно оскалил клыки,
И вот, сквозь разбитые створки, в столицу ворвались полки!

И кровь потекла Ниагарой (в Канаде такой водопад),
И к небу вулканы пожаров вздымают чудовищный смрад,
Не брать поклонившихся пленных велел император, суров,
Бойцы властелина вселенной свирепо насилуют вдов;
Пусть греки сражались нескверно, но их приговор прозвучал --
Пробиты ворота Влахерна, пылает дворцовый квартал,
В финале последнего акта трагедии - нету страшней -
Погибли его катафракты и царь византийский Андрей,
Его зарубили солдаты -- Пусяня Шестой Легион,
Он пал под стеною Галаты, на двадцать частей разделен,
А части - на пять четвертинок. Когда загорелась заря,
С трудом, лишь по красным ботинкам, враги опознали царя.
Пусть знают - в Афинах, на Крите, и даже тритоны на дне --
Что снова Пусянь - победитель! Что снова Пусянь на коне!

...От жара потрескался купол, в щели засверкала звезда;
Вот в церковь, ступая по трупам, вошел генерал Агада.
В том храме, в крови по колено, от запаха трупного пьян,
Стоял потрясатель вселенной, железный хромец Чингисхан.
С гранатой, похожей на "Миллса", в плаще, облаченный в чалму,
Правитель кому-то молился. Быть может, себе самому.

В А Н Ь Я Н Ь А Г А Д А

- Здесь фрески похожи на струпья, их жадно огонь облизал...
Как с храмом Софии поступим, что славный Пусянь приказал?
Снести, заменить пирамидой, где будет лежать государь?
Поставить Конфуция идол? Кровавый ацтекский алтарь?!
Какому свирепому богу здесь будет молиться народ?
Велишь основать синагогу? Юпитер под купол войдет?

П У С Я Н Ь

- Не красные флаги с крестами украсят захваченный храм!
Ведь я не какой-нибудь сталин, слезливый герой мелодрам!
Всегда неподвластный законам, не раз избежавший петли,
Я - новый кумир миллионов, я - Бог-Император Земли!
Что эти упавшие стены и Римской империи часть?!
До самых границ Ойкумены моя простирается власть!
Везде на покорной планете промчался как яростный зверь,
Доволен сознанием этим, и в космос отправлюсь теперь!
Но павших врагов не утешит мой путь в галактической мгле,
Пусть помнят - я, трижды воскресший, был богом на этой Земле!!!
amagnum: (DEI)
Холодной зимы середина --
Последствия Судного Дня,
И снова восстали машины
Из пепла, руин и огня.

Одетый в железные латы,
Всегда устремленный вперед,
Идет боевой Терминатор,
Модель Т-700-800.

Сильнее, чем Гете и Фауст,
Идет человек-автомат,
Несет плазмаган "Вестингауз",
Калибра 400 ватт.

В пожаре войны закаленный,
Сверкает багровый зрачок,
Он спросит ее -- Сара Коннор?
И плавно нажмет на крючок.

Стволом сорок пятого "кольта"
Он путь расчищает себе,
Но он не похож на Арнольда,
Он больше похож на Джебэ.

Монгольские желтые скулы,
Раскосый загадочный взгляд...
Легенда меня обманула --
Пусянь возвратился назад!!!

Убили враги богдыхана,
Но тот не оставил борьбу!
Сменил на скелет из колтана
Белевшие кости в гробу.

Сразить наповал полководца
Не хватит у Коннора сил,
Пусянь безусловно вернется,
...........................................
...........................................

...........................................
...........................................
...........................................
И СНОВА ПУСЯНЬ ПОБЕДИЛ!
amagnum: (Imperator)
...В телах человеческих бесы, на бойню погнавшие скот --
Как еж, ощетинясь железом, ломились бохайцы вперед,
И снова под натиском грубым тяжелой имперской руки,
Мозги разлетались, и зубы, и красного мяса куски!
Никто не дрожал от испуга, не смел выторговывать жизнь,
Ведь были достойны друг друга враги, что на поле сошлись,
Бойцы из Леона, Мадрида и белой страны ДВР;
Потомки Родриго эль Сида и внуки Таежных Пантер.
За честь короля с королевой, бойцы благородных кровей
Сражались - вестготы и свевы с гвардейцем династии Вэй,
За ним, с фанатизмом кадавров, на теле не чувствуя ран,
Рубились отважные мавры и сводный отряд египтян,
Как прежних столетий гиганты, как сам великан Голиаф,
Вставали испанские гранды, на жизнь или смерть наплевав;
И стрелы, пропитаны ядом, кусали, как муха цеце,
Пугал хладнокровных номадов Эль Сид на своем жеребце!
В телы посылавшие шпагу (старухи с косой поцелуй!),
Солдаты кричали "Сантьяго!", "Аллаху акбар!" и "Ваньсуй!"
Носились "железные птицы" и людям клевали глаза,
Но бой не сумел завершиться, как утром Пусянь предсказал --
Был строй аккуратный нарушен под стрел оглушающий свист,
И крик, раздирающий души, над полем внезапно повис.
Застыли и рыцарь, и пращник, и все повернулись глаза
На принца, что пальцем дрожащим на что-то в пыли указал.
А там, на Арене Страданий, на пульс и движения скуп, Read more... )
amagnum: (Imperator)
-- Сегодня сражаться не стану верхом на горячем коне,
К триумфу другого достану, их много на той стороне,
Когда доберемся до цели (понятна она и ясна),
Мы честно добычу разделим, и каждый получит сполна!
И знайте, не будет иначе! Ведь в явь превращающий сны,
Я скромный солдатик удачи на шахматном поле войны. Read more... )
amagnum: (Imperator)
Испанцы, бросавшие пики, бежали на юг, как один, когда появился Энрике -- Фернандо Кастильского сын. Однажды расставшийся с папой, он к Папе отправился в Рим, служил в королевстве Неаполь, стоял на посту часовым. Но вдруг получивший депешу про страшный татарский набег, домой возвратился поспешно, сошел в Картахене на брег. Приняв у встречающих чашу и выпив напитка глоток, увидел толпу отступавших, бредущих на юго-восток. Read more... )
amagnum: (Imperator)
-- Погасло испанское солнце, навек закатилось оно! -- заметил печальный Альфонсо. -- Будь проклят Пусянь Фухано!
Read more... )

September 2017

S M T W T F S
     12
3456789
10 11121314 1516
17181920212223
24252627282930

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Sep. 19th, 2017 01:23 pm
Powered by Dreamwidth Studios