amagnum | Берлинская Роза

Голосование состоялось, итоги подведены.

Рассказ был написан примерно за 120 минут для конкурса, что объясняет альтернативную реальность и другие положения вещей. Ах, да, впервые увидел свет еще в 2013-м, так что обойдемся без инсинуаций.

* * * * *

1.

- Бей! - не своим голосом закричал Джек, и тогда Клаус выстрелил из бронебойной винтовки. Хороший выстрел - пуля угодила точно в передний трак левой гусеницы. В следующее мгновение Джек увидел, как разлетаются в разные стороны осколки вдребезги разбитой траковой пластинки - разлетаются медленно, как в камере стробоскопа. Потом произошло нечто удивительное - двигатель танка взревел на особенно высоких тонах, катки левого борта завращались с удвоенной скоростью и выплюнули гусеницу вперед - как пустая пулеметная лента, она звонко рассыпалась по асфальту, прежде усеянному битым кирпичом. Еще один короткий рык - и двигатель вражеской машины замолчал. Теперь из недр танка послышался другой звук, загадочное гудение, сопровождаемое скрежетом. Башня танка внезапно задергалась и задрожала - более всего в этот момент она напоминала голову человека, переживающего приступ эпилепсии. "Пытаются повернуть башню", - понял Джек. Напрасный труд - Клаус заклинил ее предыдущим выстрелом. Примерно минуту спустя башня замерла. Вместо нее задергался и заплевался огнем курсовой пулемет. Напрасная трата боеприпасов. Теперь он мог бить только в одну точку.

- Клаус, оставайся здесь и прикрывай. Гарри, ты знаешь, что делать, - сказал Джек, покидая свое уютное укрытие за полуразрушенной стеной старой полицейской казармы. Клаус только молча кивнул.

Пригибаясь, и постоянно оглядываясь по сторонам, Джек побежал к танку.

Когда он добрался до места, пулемет уже замолчал. То ли кончились патроны, то ли танкистам надоело стрелять. Скорее, первое. Уж очень длинной была очередь. Держа наготове пистолет, Джек прыгнул на моторную решетку, оттуда перебрался на башню. Осторожно постучал рукояткой по крышке правого люка, потом по крышке левого.

- Эй, братья-поляки! Сдавайтесь и переходите к нам! За нашу и вашу свободу!

В ответ прозвучала отборная чешская ругань - Джек давно воевал в Европе, и потому научился различать языки аборигенов. Надо же было так ошибиться! Ругань становилась все более отборной, но Джек вслушивался в слова вражеского танкиста спокойно и хладнокровно. Это была важная информация. Значит, поляков отвели в тыл и заменили на чешских легионеров.

- Братья-богемцы! Вы же не хотите быть рабами у русского диктатора? - поинтересовался Джек, когда обитатель танка утомился и сделал паузу.

Богемский "брат" не оправдал ожиданий и объяснил Джеку все, что он думает о его настоящих родственниках, особенно женского пола.

- Ты сам сделал свой выбор, - пожал плечами Джек и подал знак Гарри - тот давно приготовился и только ждал приказа.

Тонкий ствол "клизмы" - ручного огнемета со специальной насадкой - немедленно уперся в смотровую щель танка. Гарри нажал на спуск. Теперь в танке больше никто не ругался. А может и ругался - все равно ничего нельзя было понять, эти нечленораздельные вопли мало походили на слова из человеческих языков. Джек не впервые слышал подобное, поэтому давно научился в такие моменты отключать слух. Теперь он весь превратился в глаз. Вот сейчас, сейчас... Так и есть, хоть один из них попытался открыть башенный люк. Джек выстрелил в приоткрывшуюся щель, и люк захлопнулся под собственным весом - больше никто не толкал его изнутри. Еще несколько мгновений - и все стихло. Джек кивнул Гарри, и они побежали обратно, в свое укрытие. Они успели добраться до места и прождали еще минимум три минуты, прежде чем сдетонировали боеприпасы. Башня взлетела в воздух, как сорванная печать с кратера вулкана и приземлилась где-то на другой стороне улицы. Потом наступила тишина. Джек напряженно вслушивался в тишину несколько минут подряд, потом устало скомандовал:

- Возвращаемся на базу. Здесь нам больше нечего делать.

2.

В бункере было светло - наконец-то починили генератор. Джек осмотрелся по сторонам и постарался незаметно прокрасться на свое любимое место в дальнем углу. Его мечтам не суждено было сбыться.

- Представляешь, сегодня у меня два бойца подрались, - нарочно повышая голос сказал капитан Томпсон из Английской бригады.

- По какому поводу? - немедленно поинтересовался капитан Ольсен из скандинавского полка.

- Один обозвал другого "ирландским ублюдком"! - страдальчески вздохнул Томпсон.

- Вот мерзавец! - возмутился норвежец. - Так оскорбить человека!

- Вот и я говорю! - кивнул англичанин. - Как он посмел?! Назвать своего товарища ирландцем...

И два капитана дружно захохотали.

Джек только грустно вздохнул. Они не в первый раз это делали. Откровенно говоря, это начинало надоедать.

- Товарищи, прошу внимания! - в бункере появился генерал Хиршберг. - У меня есть хорошие и плохие новости одновременно.

Не всякий генерал мог себе позволить начать важное совещание с таких слов, но товарищ Хиршберг не был классическим немецким генералом. До войны он работал почтальоном.

- Начну с хороших. Двенадцать часов назад французские и голландские войска соединились при Булонь-сюр-Мер. Все кончено. Английский десант сброшен в море. Европа очищена от британцев.

- Самые сердечные поздравления капитану Томпсону! - не выдержал Джек. Присутствующие отозвались дружным хохотом, и даже сам Томпсон улыбнулся в ответ. Это была грустная улыбка - веселому британцу было обидно, что соотечественники сражаются не на той стороне.

- Прошу тишины, я еще не закончил! - возвысил свой голос генерал Хиршберг. - Теперь, когда опасность со стороны Британии временно миновала, голландские товарищи готовы немедленно поддержать нас. В ближайшие часы они начнут переброску солдат и военной техники на наш участок фронта.

Джек тихо вздохнул. Он не очень-то любил голландцев. В юности он прослужил целых два месяца на голландском торговом корабле. Поспешил дезертировать в первом же приличном порту, а воспоминания остались самые неприятные. Оставалось надеяться, что идущие на помощь голландские коммунисты отличаются от тех водоплавающих ублюдков в лучшую сторону.

- Французы слишком потрепаны, к тому же у них остается Испанский фронт. Но и они окажут любую помощь, какую смогут, - продолжал генерал. - Теперь плохие новости. Русские заключили перемирие с китайцами. К этому давно шло, но теперь это официальная новость, которую повторяют газеты всего мира. Что ж, мы всегда знали, что на мелкобуржуазных лавочников из Гоминьдана надеяться нельзя. Теперь и русские смогут перебросить дополнительные войска на наш фронт. Больше того, разведка докладывает, что они начали переброску несколько недель назад, даже не дожидаясь соглашения с китайцами. Их новые части могут вступить с нами в бой со дня на день. И теперь это будут не польские вассалы или нищие украинские крестьяне. На китайском фронте сражались отборные армии Колчака. Вот, к примеру, - генерал раскрыл лежавшую перед ним папку и прочитал по складам: - Cher-ny-ye gu-sa-ry. Schwarze Husaren Panzerdivision. Элитная дивизия, укомплектованная аристократами. Эти не будут просить о пощаде, сдаваться в плен и тем более переходить на нашу сторону. Нет. Готовьтесь, товарищи, нас ждут тяжелые времена. Но это не значит, что мы должны предаваться отчаянию. И уж конечно мы не должны расслабляться в надежде, что появятся голландцы и всех нас спасут. Ни в коем случае. Вы получили свои приказы, вы знаете, что делать. Русские или голландцы, но в ближайшие дни наши планы остаются неизменными. Все свободны. - Генерал Хиршберг окинул взглядом зал. - Капитан Спринг, следуйте за мной, мне надо сказать вам пару слов.

Джек пожал плечами и подчинился.

В кабинете товарища Хиршберга скучал голубоглазый блондин в кожаной офицерской куртке. Судя по всему, ровесник Джека.

- Знакомьтесь, товарищи, - предложил генерал. - Это капитан Морис ван Бастен, 1-я дивизия морской пехоты, Голландская Социалистическая Республика. Капитан Джек Спринг, американская интербригада имени Джона Брауна.

"Морская пехота? Всё-таки водоплавающий голландский ублюдок. Или как минимум амфибийный", - подумал Джек, но вслух сказал другое:

- Добро пожаловать на Восточный фронт, товарищ.

- Спасибо, - отвечал гость. Голос у него был хриплый, типичный командирский голос - надорвался, отдавая приказы в грохоте сражения.

- Как вы видите, некоторые голландцы уже здесь, - продолжал генерал Хиршберг. - Товарищ ван Бастен и его коллеги входят в отряд наблюдателей, которые должны изучить наш участок фронта до прибытия основных голландских сил. Капитан ван Бастен будет приписан к вашему отряду. Вопросы субординации были обговорены заранее - вы его командир, он подчиняется вам как любой другой солдат. Другим бойцам о его миссии пока знать необязательно, для всех он - еще один американский доброволец.

- Вы говорите по-английски? - уточнил Джек.

- Мой отец был моряк из Роттердама, а моя мать - школьная учительница из Пенсильвании, - отозвался ван Бастен. Действительно, хороший пенсильванский акцент. - Я часто проводил там каникулы, у дедушки или у кузенов.

"Ну что ж, будем надеяться, что он уродился в мать, - подумал Джек. - А не в своего отца".

Водоплавающего голландского ублюдка.

3.

- Солдаты Славянского Легиона! Поляки, чехи, словаки, украинцы! К вам обращается голос свободного Берлина! Прислушайтесь к нему! Прислушайтесь, пока еще не поздно! Вспомните своих погибших товарищей. За что они погибли? Быть может, они защищали родину от смертельного врага? Защищали свой дом, свою семью, своих любимых? Нет и еще раз нет! Они погибли на чужой земле, на чужой войне, куда отправились по злой воле чужого правителя и чуждого им порядка...

- Красивый голос, - заметил Морис ван Бастен. Свой голос он явно красивым не считал и ничуть не комплексовал по этому поводу. - Будь я на месте легионеров, я бы давно сдался ей в плен. Жаль, ни слова не понимаю. Кто эта милая дама?

- Никто из знакомых мне людей ее в глаза не видел, - отозвался Джек. - Ходят слухи, что она русская аристократка, воспитанница какого-то петербургского института для сливок общества. Вроде бы даже племянница самого Колчака. Или вовсе его незаконнорожденная дочь. Только она была настолько несогласна с политикой дядюшки, что предпочла перебежать к нам и служить освобожденным народам Европы, а не российской диктатуре.

- Охотно ее понимаю, - кивнул голландский товарищ. - Мой дядя был тот еще мерзавец. Настоящий рабовладелец. Четыре сахарные плантации в нашей суринамской колонии. Туда и сбежал после революции. Ничего, когда-нибудь я до него доберусь...

- Тишина! - внезапно оборвал его Джек. - Клаус подает сигнал. Пора! Выдвигаемся.

Джек и его люди мало походили на тех бойцов интернациональных бригад, разгильдяев и анархистов, какими они были всего полтора года назад. Теперь они были солдатами регулярной армии - армии революционного, но правильно устроенного государства. Новое обмундирование, первоклассная экипировка, вооружены по последнему слову техники. Готовые одерживать одну победу за другой.

Они атаковали на рассвете. Целью был берлинский вокзал - вернее то, что от него осталось, после того, как немецкая столица несколько раз переходила из рук в руки. Согласно самым свежим данным разведки, его должен был оборонять неполный батальон славянских легионеров. Единственное, чем разведка не была уверена - поляки это или чехословаки.

"Все-таки поляки", - понял Джек, услышав хорошо знакомые "Пся крев!" и "Матка боска!", последовавшие вслед за первыми выстрелами и разрывами гранат.

- Морис, не отставай! Гарри, следи за флангами!

На этот раз здоровяк Гарри вооружился тяжелым пулеметом, снятым с подбитого русского танка. Точнее, русского танка британского производства, управляемого чешскими легионерами. Не с того, подожженного "клизмой" двое суток назад, с другого. Это был далеко не единственный вражеский танк, уничтоженный в последние дни.

Первую линию окопов и пулеметных гнезд прошли относительно просто и с минимальными потерями. Но простота оказалась обманчивой.

Капитану Спрингу не повезло - или повезло, смотря с какой стороны - он потерял сознание после первого снаряда, упавшего на вокзал.

Это был артиллерийский снаряд очень большого калибра.

Джек очнулся в воронке, судя по положению солнца - много часов себя. Над полем боя царила тишина - так ему показалось в первые секунды. Или нет. Время от времени ее что-то нарушало. Джек прислушался - правом ухом, в левое как-будто кто-то вбил гигантскую заглушку - точно, стреляют. Похоже на пистолет небольшого калибра.

Не сравнить с тем снарядом, что приземлился рядом с ним.

Кто стрелял? Ведь план атаки не предусматривал артиллерийскую поддержку. Неужели в штабе кто-то ошибся...
Нет. Это были не наши орудия.

Или все-таки наши?

Пистолетные выстрелы щелкали все ближе и ближе.

Джек осмотрелся. Рядом с ним в воронке лежал еще кто-то. Вернее, что-то. Что-то небольшое и круглое. Капитан Спринг прищурился - это было нетрудно, левый глаз все равно ничего не видел (а на месте ли он вообще?!). Это была голова огнеметчика Гарри.

Джек отвернулся и осторожно ощупал себя. Весь комбинезон в крови, все тело ноет, но вроде бы ничего не сломано. Похоже, осколок прошелся по голове - страшно прикасаться - с левой стороны - левое ухо и левый глаз не функционируют. Временно, навсегда? - не было смысла гадать. Где-то наверху, за границей воронки продолжал трещать небольшой пистолетик. Джек нащупал кобуру на поясе и вытащил свой пистолет - большой и надежный. Потом приподнялся и осторожно выглянул наружу.

Суть открывшейся ему картины была прекрасно понимаема и хороша знакома. В самом деле, не первый день на войне.
По развалинам вокзала бродили солдаты и методично добивали раненых. Всех подряд - и своих, и чужих.

Стоп, сказал себе, Джек. Надо разобраться. А кто для них свои? Кто эти солдаты? Я таких раньше не видел.

Высокие сапоги, черные брюки с лампасами, черные мундиры, черные фуражки... Черные. Черные Гусары Колчака.

Черт побери, они уже здесь. Добивают раненых. И своих, и чужих. Впрочем, кто для них поляки? Такие же чужие. Пушечное мясо московского диктатора.

Добивают раненых. Но добивают штыками. А кто же тогда стрелял?

- Бросай оружие и выбирайся из ямы. А впрочем, не надо. Оставайся внизу. Проще будет тебя закопать, - сказал кто-то, стоявший у него за спиной. Хриплый командирский голос.

Капитан Спринг медленно повернулся.

- Какой сюрприз, - рассмеялся капитан "Морис ван Бастен", размахивая маленьким "браунингом". - Я был уверен, что тебя сразу убили. А где наш общий друг Гарри? Ага, вот и он. Привет, Гарри!

"Уж лучше бы ты оказался голландским водоплавающим ублюдком", - с тоской подумал капитан Джек Спринг, и посмотрел прямо в дуло браунинга за секунду до того, как прозвучал выстрел.

Генерал Хиршберг был прав - на Восточном фронте наступали тяжелые времена.

---