![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
amagnumПеревод с пунического.
* * *
После великой победы над фокейцами между союзниками пролегла глубокая трещина. Первые споры начались уже при разделе добычи; этруски обвиняли карфагенян, что те-де несправедливо присвоили себе бОльшую часть; а граждане Карфагена не оставались в долгу. И хотя союз не был разорван - напротив, его возобновили - он не был более скреплен священной целью борьбы против общего врага.
Этруски, безмерно возгордившиеся, считали себя едва ли не единственными победителями эллинов. Роль Карфагена в войне было принято всячески принижать и замалчивать; поколение спустя некоторые из граждан Этрурии уже верили, будто Карфаген сражался за фокейцев и был за это наказан. Цари Двенадцати Городов смотрели еще дальше; втайне они готовили запасы оружия и строили новые корабли для похода в Африку, намереваясь поступить с Карфагеном, как тот поступил с Таршишем. Среди прочих царей особенно выделялся Ларс Порсенна, царь Клузия; никто не сомневался, что именно он встанет во главе похода. В своих мечтах Порсенна уже примерял венец Африки; и дабы подготовить почву для осуществления своих планов, горделивый царь Клузия посылал в Карфаген лазутчиков, которые сеяли смуту среди ливийцев и подстрекали африканские племена к восстанию.
Но и Гамилькар, царь Карфагена, не дремал. От своих людей в Италии прознал он, что Рома, один из подвластных Этрурии городов, готова запылать мятежом. Этот город населяли не этруски, а латины, италийский народ, бывшие у последних в рабстве. С тоской они вспоминали утерянную в прежние времена свободу. Согласно древним авторам, город основала Рома, принцесса-воительница, незаконорожденная дочь албанского царя от блудницы (этих блудниц римляне называли "волчицами"; и даже поставили на главной площади города, называемой "Форум", памятник матери своей прародительницы. От окрестных народов римляне заслужили презрительное прозвище "дети блудницы", но не успело смениться и одно поколение, как они уже носили это имя с гордостью. Как переменчива бывает судьба! Но довольно об этом).
Низкое происхождение и слабый пол не помешали Роме добиться верховной власти, и стать во главе не только своего народа, но и объединить под своим скипетром великое множество италийских племен. Среди окрестных властителей она пользовалась таким уважением, что даже заполучила в мужья карфагенского царевича Гидона, внука царицы Элиссы. С тех пор долгие годы подлинно родственные узы связывали римский и карфагенский народы. Но увы! Не всегда голос крови оказывается сильнее иных чувств. Со временем римляне позабыли о заветах своих великих предков. Есть ли границы у человеческой неблагодарности?! Но вернемся к принцессе Роме.
На протяжении тридцати с лишним лет воинственная царица правила окрестными племенами, пока не погибла в битве с этрусками. Легенда гласит, что разъяреные этруски разрубили правительницу на сотни мелких частей и разбросали по всем сторонам света. Но латины верили, что великая царица вознеслась на небо, где была принята другими богами, и с тех пор поклонянялись ей наряду с другими своими божествами, о которых мы расскажем далее. Царевич же Гидон, бывший в то время в Карфагене, не выдержал разлуки и покончил с собой, бросившись в море со скалы. Это место, известное как скала Гидона, посейчас показывают иностранным путешественникам в окрестностях Карфагена.
Теперь, через двести лет, римляне собирались восстать и свергнуть тираническое правление этрусков. В лице карфагенян они нашли естественных союзников. Вождь мятежников, некто Брут из рода Юниев, вошел в сношения с карфагенскими посланцами в Италии. Был заключен тайный договор, скрепленный многочисленными клятвами. Вскоре хитроумный план был приведен в действие. Большой карфагенский торговый корабль, груженный золот и оружием, якобы направлявшийся к Островам Пращников, был умышленно выброшен на италийский берег. Хозяин корабля явился к начальнику этрусканской юбереговой стражи и поведал о своей беде. Поскольку между Этрурией и Карфагеном по-прежнему действовал договор, капитан стражников приютил купцов и приказал положить весь товар в охраняемый склад. Ночью на склад напали римские мятежники, перебили стражников и завладели оружием и золотом. В ту же ночь они спешно раздают оружие своим сторонникам и внезапно нападают на царский дворец. Луций Тарквиний, последний царь Ромы из рода этрусков, погиб, сражаясь с мечом в руках; его сына, Тарквиния-младшего, схватили и бросили в темницу, а невестку, красавицу Лукрецию, обесчестили. Не выдержав позора, она покончила с собой. Позднее молодой Тарквиний ухитрился бежать и отомстил своим обидчикам, убив Брута. Но об этом мы расскажем в другом месте.
Царь Порсенна, прознавший о восстании римлян, немедленно собрал свои войска, призвал союзников, и осадил город, намереваясь покарать мятежников и восстановить этрусканскую власть. Положение римлян было безнадежно, и они отправили посланца в Карфаген, взывая о помощи. Посланцем был некто Муций, прозванный у римлян Сцевола (Левша). Рассказывают, что недалеко от берегов Африки он упал за борт, и на него напала хищная рыба. Не потерявший присутствия духа, молодой римлянин, орудуя поясным кинжалом, вступил с хищницей в схватку и одолел ее, лишившись при этом, однако, правой руки. Ослабевший от полученной раны, он едва не пошел ко дну, но в последнее мгновение его спасли моряки с подоспевшего карфагенского военного корабля.
Представ перед царем Гамилькаром и карфагенским Советом, Муций поведал им о беде своих соотечественников, и молил прийти им на помощь. Царь и советники некоторое время колебались, поскольку не были готовы открыто выступить против этрусков. По счастью, в тот же самый день, в Карфагене был схвачен этрусканский шпион, который под пытками показал, что послан в Африку царем Порсенной, дабы возмущать народ. Гамилькар счел это достаточным поводом к войне. Большой карфагенский флот явился в устье Тибра, когда римляне потеряли уже всякую надежду. Ночью карфагенское войско напало на лагерь ничего не подозревавших этрусков. Многие этруски и сам царь Ларс Порсенна пали в бою, а остальные бежали. Царь Гамилькар с триумфом вступил в спасенный Рим, где был увенчан лавровым венком, как спаситель отечества.
Таким образом, с помощью Карфагена, римляне сбросили гнет этрусков и снова обрели свободу...
* * *
Из всех испанских государств богатством и могуществом Сагунт уступал только Новому Карфагену. В своей немерянной гордыне сагунтиане уже всю Испанию видели своей вотчиной. "Что делают здесь эти африканцы?" - говорили они, "пусть убираются в Ливию". Римляне, давно с жадностью посматривавшие на западный берег Тирренского моря, надеялись, что две испанские державы столкнутся в смертельной схватке, а они (римляне) смогут воспользоваться плодами этой войны, как уже было ими проделано в ходе борьбы между Карфагеном и Марсом. Поэтому римский сенат заключил с государством Сагунт лицемерный союзный договор, обязуясь предоставить всяческую помощь; и даже прислал несколько кораблей и две тысячи солдат из италийских союзников. Воодушевленные римской поддержкой, в четвертый год правления Гасдрубаала Красивого, сагунтиане нарушили границу между двумя державами. Вся Испания, затаив дыхание, следила за этой схваткой; разгоревшуюся войну сравнивали с борьбой Спарты и Афин; и если карфагеняне, опиравшиеся на свой могучий флот уподоблялись афинянам, то сагунтиане не по праву носили прозвище "испанских спартанцев". Никто не ожидал, что война окажется столь короткой. В двух сражениях Гасдрубаал разбил главные силы сагунтийцев; многие союзники Сагунта немедленно перешли на сторону Нового Карфагена. Большая часть армии осталась на поле битвы, пленниками шоффета стали многие знатные граждане Сагунта и римские посланцы. Явившихся к нему послов римского сената Гасдрубаал справедливо укорял за коварство и злонамеренность; впрочем, от природы великодушный, он согласился отпустить пленников в обмен на незначительный выкуп и новый мирный договор с Римом. Так же великодушно великий карфагенянин обошелся с Сагунтом - потребовал вернуть пленных, уплатить военные издержки и впредь не нарушать границу.
Потерпевшие поражение в честном сражении, сагунтиане решились взять реванш на другом поле. Два года спустя шоффет Гасдрубаал был внезапно убит в своем дворце, во время свадебного пира. Убийца был схвачен на месте, и под пытками назвал имена известных граждан Сагунта, кои подговорили его совершить преступление. Тем временем жители Сагунта, прознавшие о последних событиях, восстали и собирались выступить в поход на Новый Карфаген. Никто не ожидал, что заменивший погибшего вождя молодой Ганнибал, сын Гамилькара Барки, опередит их и сам явится под стены Сагунта. Осадив город, Ганнибал потребовал выдать убийц своего друга и родственника. Сагунтиане, понадеявшись на помощь Рима, ответили отказом...
Принимаю заказы. Правду о каких эпизодах славной карфагенской истории, бессовестно искаженной римскими и греческими авторами, желали бы узнать читатели?
* * *
После великой победы над фокейцами между союзниками пролегла глубокая трещина. Первые споры начались уже при разделе добычи; этруски обвиняли карфагенян, что те-де несправедливо присвоили себе бОльшую часть; а граждане Карфагена не оставались в долгу. И хотя союз не был разорван - напротив, его возобновили - он не был более скреплен священной целью борьбы против общего врага.
Этруски, безмерно возгордившиеся, считали себя едва ли не единственными победителями эллинов. Роль Карфагена в войне было принято всячески принижать и замалчивать; поколение спустя некоторые из граждан Этрурии уже верили, будто Карфаген сражался за фокейцев и был за это наказан. Цари Двенадцати Городов смотрели еще дальше; втайне они готовили запасы оружия и строили новые корабли для похода в Африку, намереваясь поступить с Карфагеном, как тот поступил с Таршишем. Среди прочих царей особенно выделялся Ларс Порсенна, царь Клузия; никто не сомневался, что именно он встанет во главе похода. В своих мечтах Порсенна уже примерял венец Африки; и дабы подготовить почву для осуществления своих планов, горделивый царь Клузия посылал в Карфаген лазутчиков, которые сеяли смуту среди ливийцев и подстрекали африканские племена к восстанию.
Но и Гамилькар, царь Карфагена, не дремал. От своих людей в Италии прознал он, что Рома, один из подвластных Этрурии городов, готова запылать мятежом. Этот город населяли не этруски, а латины, италийский народ, бывшие у последних в рабстве. С тоской они вспоминали утерянную в прежние времена свободу. Согласно древним авторам, город основала Рома, принцесса-воительница, незаконорожденная дочь албанского царя от блудницы (этих блудниц римляне называли "волчицами"; и даже поставили на главной площади города, называемой "Форум", памятник матери своей прародительницы. От окрестных народов римляне заслужили презрительное прозвище "дети блудницы", но не успело смениться и одно поколение, как они уже носили это имя с гордостью. Как переменчива бывает судьба! Но довольно об этом).
Низкое происхождение и слабый пол не помешали Роме добиться верховной власти, и стать во главе не только своего народа, но и объединить под своим скипетром великое множество италийских племен. Среди окрестных властителей она пользовалась таким уважением, что даже заполучила в мужья карфагенского царевича Гидона, внука царицы Элиссы. С тех пор долгие годы подлинно родственные узы связывали римский и карфагенский народы. Но увы! Не всегда голос крови оказывается сильнее иных чувств. Со временем римляне позабыли о заветах своих великих предков. Есть ли границы у человеческой неблагодарности?! Но вернемся к принцессе Роме.
На протяжении тридцати с лишним лет воинственная царица правила окрестными племенами, пока не погибла в битве с этрусками. Легенда гласит, что разъяреные этруски разрубили правительницу на сотни мелких частей и разбросали по всем сторонам света. Но латины верили, что великая царица вознеслась на небо, где была принята другими богами, и с тех пор поклонянялись ей наряду с другими своими божествами, о которых мы расскажем далее. Царевич же Гидон, бывший в то время в Карфагене, не выдержал разлуки и покончил с собой, бросившись в море со скалы. Это место, известное как скала Гидона, посейчас показывают иностранным путешественникам в окрестностях Карфагена.
Теперь, через двести лет, римляне собирались восстать и свергнуть тираническое правление этрусков. В лице карфагенян они нашли естественных союзников. Вождь мятежников, некто Брут из рода Юниев, вошел в сношения с карфагенскими посланцами в Италии. Был заключен тайный договор, скрепленный многочисленными клятвами. Вскоре хитроумный план был приведен в действие. Большой карфагенский торговый корабль, груженный золот и оружием, якобы направлявшийся к Островам Пращников, был умышленно выброшен на италийский берег. Хозяин корабля явился к начальнику этрусканской юбереговой стражи и поведал о своей беде. Поскольку между Этрурией и Карфагеном по-прежнему действовал договор, капитан стражников приютил купцов и приказал положить весь товар в охраняемый склад. Ночью на склад напали римские мятежники, перебили стражников и завладели оружием и золотом. В ту же ночь они спешно раздают оружие своим сторонникам и внезапно нападают на царский дворец. Луций Тарквиний, последний царь Ромы из рода этрусков, погиб, сражаясь с мечом в руках; его сына, Тарквиния-младшего, схватили и бросили в темницу, а невестку, красавицу Лукрецию, обесчестили. Не выдержав позора, она покончила с собой. Позднее молодой Тарквиний ухитрился бежать и отомстил своим обидчикам, убив Брута. Но об этом мы расскажем в другом месте.
Царь Порсенна, прознавший о восстании римлян, немедленно собрал свои войска, призвал союзников, и осадил город, намереваясь покарать мятежников и восстановить этрусканскую власть. Положение римлян было безнадежно, и они отправили посланца в Карфаген, взывая о помощи. Посланцем был некто Муций, прозванный у римлян Сцевола (Левша). Рассказывают, что недалеко от берегов Африки он упал за борт, и на него напала хищная рыба. Не потерявший присутствия духа, молодой римлянин, орудуя поясным кинжалом, вступил с хищницей в схватку и одолел ее, лишившись при этом, однако, правой руки. Ослабевший от полученной раны, он едва не пошел ко дну, но в последнее мгновение его спасли моряки с подоспевшего карфагенского военного корабля.
Представ перед царем Гамилькаром и карфагенским Советом, Муций поведал им о беде своих соотечественников, и молил прийти им на помощь. Царь и советники некоторое время колебались, поскольку не были готовы открыто выступить против этрусков. По счастью, в тот же самый день, в Карфагене был схвачен этрусканский шпион, который под пытками показал, что послан в Африку царем Порсенной, дабы возмущать народ. Гамилькар счел это достаточным поводом к войне. Большой карфагенский флот явился в устье Тибра, когда римляне потеряли уже всякую надежду. Ночью карфагенское войско напало на лагерь ничего не подозревавших этрусков. Многие этруски и сам царь Ларс Порсенна пали в бою, а остальные бежали. Царь Гамилькар с триумфом вступил в спасенный Рим, где был увенчан лавровым венком, как спаситель отечества.
Таким образом, с помощью Карфагена, римляне сбросили гнет этрусков и снова обрели свободу...
* * *
Из всех испанских государств богатством и могуществом Сагунт уступал только Новому Карфагену. В своей немерянной гордыне сагунтиане уже всю Испанию видели своей вотчиной. "Что делают здесь эти африканцы?" - говорили они, "пусть убираются в Ливию". Римляне, давно с жадностью посматривавшие на западный берег Тирренского моря, надеялись, что две испанские державы столкнутся в смертельной схватке, а они (римляне) смогут воспользоваться плодами этой войны, как уже было ими проделано в ходе борьбы между Карфагеном и Марсом. Поэтому римский сенат заключил с государством Сагунт лицемерный союзный договор, обязуясь предоставить всяческую помощь; и даже прислал несколько кораблей и две тысячи солдат из италийских союзников. Воодушевленные римской поддержкой, в четвертый год правления Гасдрубаала Красивого, сагунтиане нарушили границу между двумя державами. Вся Испания, затаив дыхание, следила за этой схваткой; разгоревшуюся войну сравнивали с борьбой Спарты и Афин; и если карфагеняне, опиравшиеся на свой могучий флот уподоблялись афинянам, то сагунтиане не по праву носили прозвище "испанских спартанцев". Никто не ожидал, что война окажется столь короткой. В двух сражениях Гасдрубаал разбил главные силы сагунтийцев; многие союзники Сагунта немедленно перешли на сторону Нового Карфагена. Большая часть армии осталась на поле битвы, пленниками шоффета стали многие знатные граждане Сагунта и римские посланцы. Явившихся к нему послов римского сената Гасдрубаал справедливо укорял за коварство и злонамеренность; впрочем, от природы великодушный, он согласился отпустить пленников в обмен на незначительный выкуп и новый мирный договор с Римом. Так же великодушно великий карфагенянин обошелся с Сагунтом - потребовал вернуть пленных, уплатить военные издержки и впредь не нарушать границу.
Потерпевшие поражение в честном сражении, сагунтиане решились взять реванш на другом поле. Два года спустя шоффет Гасдрубаал был внезапно убит в своем дворце, во время свадебного пира. Убийца был схвачен на месте, и под пытками назвал имена известных граждан Сагунта, кои подговорили его совершить преступление. Тем временем жители Сагунта, прознавшие о последних событиях, восстали и собирались выступить в поход на Новый Карфаген. Никто не ожидал, что заменивший погибшего вождя молодой Ганнибал, сын Гамилькара Барки, опередит их и сам явится под стены Сагунта. Осадив город, Ганнибал потребовал выдать убийц своего друга и родственника. Сагунтиане, понадеявшись на помощь Рима, ответили отказом...
Принимаю заказы. Правду о каких эпизодах славной карфагенской истории, бессовестно искаженной римскими и греческими авторами, желали бы узнать читатели?
