Кавайная война, глава 2
Aug. 4th, 2008 12:58 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
amagnumСтрого говоря, в ней не будет ничего такого, чего бы вы уже не видели в современной литературе, но считаю своим долгом предупредить. ХХХХХ, порнография, ксенофобия, расизм, сцены насилия и жестокости. Герои вымышленны и не имеют ничего общего с автором. Всего 42 строфы.
Пережив ужасное цунами,
Не забыв под мышками побриться,
Девушка с ОГРОМНЫМИ глазами
Длинные накрасила ресницы.
Принимает душ под водопадом,
На песке лежит служебный пестик --
Девушка командует отрядом
Роботов шагающих из жести.
Под водой горячей разомлела,
С глаз ее поток струится синий,
У нее волнующее тело,
Словно у языческой богини.
Мускулы бугрятся вместо сала,
Ручки могут рвать на части танки!
Родом из рабочего квартала --
Дочка моряка и куртизанки.
У нее лицо чернее ваксы,
Никогда от страха не бледнеет,
Видно, был моряк из англосаксов --
Тех, что привозили из Гвинеи.
Лишь едва заметный недостаток
Портит вид ее небелоснежный,
Как у всех восточных азиаток --
Очень вертикальная промежность.
Полотенцем вытерлась коротким,
Из ушей стряхнув остатки мыла,
Натянула китель и пилотку,
Форменную юбку не забыла.
Пристегнула ножны с пистолетом,
В кобуре устроилась катана,
И пошла, сверкая эполетом,
По траве на фоне океана.
На холме виднеется казарма,
Там ее подружки и солдаты,
Светится улыбкой лучезарной
Гордая защитница Ямато.
Вспомнила, как янки не успели
Убежать, нагруженные скарбом --
Остров был захвачен в понедельник,
Вскоре после битвы за Перл-Харбор.
Бледные, не выдержали пытки --
Выдали пароли и секреты;
На пригорке выросли зенитки,
Бункеров бетонные барбеты.
И вердиктом длинных резолюций
Стало донесение для тэнно:
"Если янки вздумают вернуться,
По рогам получат несомненно!"
Странный гул прервал полеты мыслей,
Девушка на небо посмотрела,
В небе тучки бледные повисли,
Точно в перекрестии прицела.
Шесть-ноль-ноль. Рассветные минуты...
Рано, рано было расслабляться!
В небе развернулись парашюты --
Раз... два.. три... четыре... девятнадцать!
Тридцать семь... Сбивается со счета
Девушка с душой и телом чистым,
С неба опускается пехота,
Янки - недобитые расисты!
В их глазах огнем сверкает злоба,
Их лицо - белее пенопласта!
Все они подонки, ксенофобы,
Хуже, чем Виши и гитлерасты!!!
Как тигрица, загнанная в клетку,
Словно вождь из племени апачей,
Девушка нажала на гашетку,
Пальчиком почувствовав отдачу.
В воздухе горячем просвистели
Сразу двадцать пуль из магазина --
Был семьсот двенадцатой модели
Маузер трофейный из Пекина.
Точен острый глаз ее раскосый --
Пули все попали прямо в цели,
Падали вонючие пиндосы,
Легкие в агонии свистели.
Отразила подлую атаку
Девушка с огромными глазами!
Амеры под крики "Мазафака!"
Спрятались трусливо за камнями.
В крепости объявлена тревога,
Вот горнист припал к трубе губами,
Бросились японцы на подмогу
К девушке с огромными глазами!
Батарея развернула пушки,
По камням стучат снаряды ФЛАКа,
-- Ня! -- ее воскликнули подружки,
-- НЯ!!! -- и дружно бросились в атаку!
И тогда один из подлых янки,
До сих пор в штаны ложивший кучи,
Понял - раз пошли такие пьянки,
Раньше он преДставится, чем случай!
Отпугнувший страх последним фибром,
Как снаряд, подброшен в небо газом,
С кольтом сорок пятого калибра
Бросился навстречу желтомазым!
Воплощенный Запад на Востоке,
Разум, плоть и дух в одном флаконе,
Парня звали просто - Джонни Вокер.
Можно даже проще - Вокер Джонни.
Джонни родом был из штата Юты,
Был высок, красив, хорош собою,
Но о чем в последние минуты
Думал перел тем кровавым боем?
В час, когда блестящая лимонка
С вырваной чекой летела точно,
Вспомнил домработницу-японку,
Что в саду трудилась дни и ночи.
Родом из Восточной префектуры,
С рожей азиатской обезьянней,
Свет еще такой не видел дуры,
Но когда ложится на диване --
Груди как молочные бочонки,
Розовый пупок, животик гладкий,
Джонни иногда вставлял японке
И дарил за это шоколадки.
Под открытом небом, на балконе,
Погружаясь в мокрую пещерку,
Чувствовал себя несчастный Джонни
Расовым преступником, наверно.
Как ему рассказывала мама,
Род его стоял за Рассу скопом,
Прадед бил чиканос при Аламо,
Дед ловил в болотах черножопых.
Папа был известным дон-жуаном,
Только среди васповских соседок!
Был еще магистром Ку-Клукс-Клана,
Ниггеров развешивал на ветках.
Узкоглазых бил смертельным боксом,
Избивал католиков-папистов,
Не терпел жидов и ортодоксов,
Потому что был евангелистом.
Он еще солдатом был хорошим,
Вплоть до восемнадцатого года
Застрелил не меньше сотни бошей,
Больше не позволила погода.
Но когда японка-проститутка
На кровать укладывает тело,
Вставший член не знает предрассудков --
Снова принимается за дело.
Трахалась распутная, как кошка,
В час, когда нагрянули печали,
Утром все газеты про бомбежку
Нашего Перл-Харбора кричали!
Вскоре, по указу президента,
Он ее подбросил до кацета,
И не заплатил за секс ни цента --
Кто считал дешевые конфеты?
До сих пор немалая отвага
Требуется каждому на свете,
Ужасы техасского ГУЛАГа
В книге изучать или газете.
А могли, не зная сегрегаций,
Уплатив священнику по таксе,
В церкви протестантской обвенчаться,
Или даже расписаться в ЗАГСе.
Кушать каждый день по чашке риса,
Кланяться и Рузвельту, и Тэнно,
И рожать на свет детей-метисов,
Расово вдвойне неполноценных.
...Промелькнули мысли, словно пули,
Пули промелькнули, точно мысли,
Роботы железные шагнули --
На кустах мозги его повисли...
Те, кто не погиб под водопадом,
Смогут наблюдать финал атаки --
"Эссексов" несметные армады,
Атомный грибок над Нагасаки...
Пережив ужасное цунами,
Не забыв под мышками побриться,
Девушка с ОГРОМНЫМИ глазами
Длинные накрасила ресницы.
Принимает душ под водопадом,
На песке лежит служебный пестик --
Девушка командует отрядом
Роботов шагающих из жести.
Под водой горячей разомлела,
С глаз ее поток струится синий,
У нее волнующее тело,
Словно у языческой богини.
Мускулы бугрятся вместо сала,
Ручки могут рвать на части танки!
Родом из рабочего квартала --
Дочка моряка и куртизанки.
У нее лицо чернее ваксы,
Никогда от страха не бледнеет,
Видно, был моряк из англосаксов --
Тех, что привозили из Гвинеи.
Лишь едва заметный недостаток
Портит вид ее небелоснежный,
Как у всех восточных азиаток --
Очень вертикальная промежность.
Полотенцем вытерлась коротким,
Из ушей стряхнув остатки мыла,
Натянула китель и пилотку,
Форменную юбку не забыла.
Пристегнула ножны с пистолетом,
В кобуре устроилась катана,
И пошла, сверкая эполетом,
По траве на фоне океана.
На холме виднеется казарма,
Там ее подружки и солдаты,
Светится улыбкой лучезарной
Гордая защитница Ямато.
Вспомнила, как янки не успели
Убежать, нагруженные скарбом --
Остров был захвачен в понедельник,
Вскоре после битвы за Перл-Харбор.
Бледные, не выдержали пытки --
Выдали пароли и секреты;
На пригорке выросли зенитки,
Бункеров бетонные барбеты.
И вердиктом длинных резолюций
Стало донесение для тэнно:
"Если янки вздумают вернуться,
По рогам получат несомненно!"
Странный гул прервал полеты мыслей,
Девушка на небо посмотрела,
В небе тучки бледные повисли,
Точно в перекрестии прицела.
Шесть-ноль-ноль. Рассветные минуты...
Рано, рано было расслабляться!
В небе развернулись парашюты --
Раз... два.. три... четыре... девятнадцать!
Тридцать семь... Сбивается со счета
Девушка с душой и телом чистым,
С неба опускается пехота,
Янки - недобитые расисты!
В их глазах огнем сверкает злоба,
Их лицо - белее пенопласта!
Все они подонки, ксенофобы,
Хуже, чем Виши и гитлерасты!!!
Как тигрица, загнанная в клетку,
Словно вождь из племени апачей,
Девушка нажала на гашетку,
Пальчиком почувствовав отдачу.
В воздухе горячем просвистели
Сразу двадцать пуль из магазина --
Был семьсот двенадцатой модели
Маузер трофейный из Пекина.
Точен острый глаз ее раскосый --
Пули все попали прямо в цели,
Падали вонючие пиндосы,
Легкие в агонии свистели.
Отразила подлую атаку
Девушка с огромными глазами!
Амеры под крики "Мазафака!"
Спрятались трусливо за камнями.
В крепости объявлена тревога,
Вот горнист припал к трубе губами,
Бросились японцы на подмогу
К девушке с огромными глазами!
Батарея развернула пушки,
По камням стучат снаряды ФЛАКа,
-- Ня! -- ее воскликнули подружки,
-- НЯ!!! -- и дружно бросились в атаку!
И тогда один из подлых янки,
До сих пор в штаны ложивший кучи,
Понял - раз пошли такие пьянки,
Раньше он преДставится, чем случай!
Отпугнувший страх последним фибром,
Как снаряд, подброшен в небо газом,
С кольтом сорок пятого калибра
Бросился навстречу желтомазым!
Воплощенный Запад на Востоке,
Разум, плоть и дух в одном флаконе,
Парня звали просто - Джонни Вокер.
Можно даже проще - Вокер Джонни.
Джонни родом был из штата Юты,
Был высок, красив, хорош собою,
Но о чем в последние минуты
Думал перел тем кровавым боем?
В час, когда блестящая лимонка
С вырваной чекой летела точно,
Вспомнил домработницу-японку,
Что в саду трудилась дни и ночи.
Родом из Восточной префектуры,
С рожей азиатской обезьянней,
Свет еще такой не видел дуры,
Но когда ложится на диване --
Груди как молочные бочонки,
Розовый пупок, животик гладкий,
Джонни иногда вставлял японке
И дарил за это шоколадки.
Под открытом небом, на балконе,
Погружаясь в мокрую пещерку,
Чувствовал себя несчастный Джонни
Расовым преступником, наверно.
Как ему рассказывала мама,
Род его стоял за Рассу скопом,
Прадед бил чиканос при Аламо,
Дед ловил в болотах черножопых.
Папа был известным дон-жуаном,
Только среди васповских соседок!
Был еще магистром Ку-Клукс-Клана,
Ниггеров развешивал на ветках.
Узкоглазых бил смертельным боксом,
Избивал католиков-папистов,
Не терпел жидов и ортодоксов,
Потому что был евангелистом.
Он еще солдатом был хорошим,
Вплоть до восемнадцатого года
Застрелил не меньше сотни бошей,
Больше не позволила погода.
Но когда японка-проститутка
На кровать укладывает тело,
Вставший член не знает предрассудков --
Снова принимается за дело.
Трахалась распутная, как кошка,
В час, когда нагрянули печали,
Утром все газеты про бомбежку
Нашего Перл-Харбора кричали!
Вскоре, по указу президента,
Он ее подбросил до кацета,
И не заплатил за секс ни цента --
Кто считал дешевые конфеты?
До сих пор немалая отвага
Требуется каждому на свете,
Ужасы техасского ГУЛАГа
В книге изучать или газете.
А могли, не зная сегрегаций,
Уплатив священнику по таксе,
В церкви протестантской обвенчаться,
Или даже расписаться в ЗАГСе.
Кушать каждый день по чашке риса,
Кланяться и Рузвельту, и Тэнно,
И рожать на свет детей-метисов,
Расово вдвойне неполноценных.
...Промелькнули мысли, словно пули,
Пули промелькнули, точно мысли,
Роботы железные шагнули --
На кустах мозги его повисли...
Те, кто не погиб под водопадом,
Смогут наблюдать финал атаки --
"Эссексов" несметные армады,
Атомный грибок над Нагасаки...
