3. Черный Орел

[amagnum]

Предисловие от переводчика.

"Черный орел" - новый роман прогрессивного итальянского писателя Дэнни Абинетто, лауреата Сталинской, Ленинской, Нобелевской и Гонкуровской премии по литературе, посвящен одному из самых трагических эпизодов современной истории - немецко-фашистской агрессии против героического албанского народа. С пугающей откровенностью и хладнокровной беспристрастностью автор вскрывает глубинные пороки и неприкрытые язвы бесчеловечной фашистской военной машины, созданной, согласно решениям XXIII съезда КПСС, с одной-единственной целью - нести смерть и порабощение свободолюбивым народам планеты, вставшим на коммунистический путь развития. В настоящем сборнике вашему вниманию предлагаются избранные главы. На русском языке публикуются впервые.


Вместо эпиграфа:

"Никогда ещё в истории человеческих конфликтов столь многие не были обязаны столь немногим".

Товарищ Энвер Ходжа, первый секретарь Албанской Партии Труда, президент Албанской Народной Социалистической Республики.


* * * * *


Как только в ангаре появился генерал-легат Себастьяно, немедленно наступила тишина.

- Смирно! - скомандовал дежурный офицер. - Равнение на середину!

Все присутствовавшие пилоты послушно замерли в строю и уставились на генерала, к тому времени успевшего подняться на грузовик-подвозчик боеприпасов, превращенный в импровизированную трибуну. Джанкарло Себастьяно окинул ангар орлиным взором и удовлетворенно кивнул. Некоторые пилоты машинально кивнули в ответ. Себастьяно был популярен среди офицеров воздушного корпуса - герой Испании и Абиссинии, обласканный самим дуче... то есть уже не дуче, вовремя вспомнил лейтенант Орландо Висконти, один из многих, стоявших в строю.

Генерал Себастьяно откашлялся и набрал в грудь побольше воздуха.

- Солдаты и офицеры Aeronautica Imperiale! - бесстрастное эхо многократно отразило голос генерала от стен и ворот ангара. - Сыновья и дочери Италии!..

Да, в ангаре было немало девушек в военной форме. Согласно официальной имперской пропаганде - для поднятия боевого духа и демонстрации непоколебимого единства нации. Реальные причины были куда более прозаичны. Потери были просто чудовищны. Число дезертиров превысило всякие разумные границы. Все офицеры, в свое время вставшие на сторону Большого Фашистского Совета, прошли через железную мясорубку репрессий. И пусть казнили только самых высокопоставленных из них, все остальные были разжалованы и отправились искупать вину перед вождем и Италией в штрафные пехотные легионы. Муссолини поклялся, что пока он жив, никто из этих предателей больше не получит штурвал самолета.

- ...Защитники Новой Римской Империи! - продолжал генерал. - Наши доблестные союзники! Воины христианской Европы! Слушайте, слушайте! Четыре с половиной месяца назад презренные албанские варвары нарушили наши границы и вторглись в священные пределы отечества! Будем честны перед самими собой - мы оказались не готовы. Горько признавать и трудно произносить, но мы даже потерпели несколько поражений. Но врагам не удалось нас сломить! Мы сумели извлечь правильные уроки из временных неудач и повернули вспять стальное колесо истории! Под руководством нашего великого императора и с некоторой помощью доблестных союзников...

"Некоторой помощью?!" Итальянские офицеры машинально покосились на правый фланг, где построились иностранные добровольцы - немцы, британцы и другие. Но иностранцы продолжали невозмутимо стоять по стойке "смирно".

- ...мы вышвырнули варваров прочь с нашей древней земли! Великая победа, синьоры и синьорины! Мы выиграли эту битву! Но время для праздничных пиров и торжественных парадов пока не пришло -- прежде мы должны выиграть войну. И сегодня мы сделаем еще один шаг к окончательной победе. Настал час расплаты и день возмездия! Сегодня империя нанесет ответный удар!

- Viva il Duce! Viva Italia!!! - немедленно отозвались легионеры, еще не привыкшие к новому титулу своего властелина. Но генерал Себастьяно сделал вид, что ничего не заметил.

- Ступайте и сражайтесь! Ничего не бойтесь! Вся Италия - вся Европа - весь мир смотрит на вас! Форца Италия! За Императора!!!

- Per l'Imperatore! - прозвучало в ответ. На сей раз лозунг был правильный.

- Да, и вот что еще... - генерал сделал небольшую, но многозначительную паузу. - Не верьте лживым слухам, которые говорят про албанское чудо-оружие. Это все наглая коммунистическая пропаганда. Никакого чудо-оружия не существует. Всего лишь несколько новых русских самолетов. Мы уже встречались с такими в Испании. И мы все помним, чем закончилась Испанская война. - Еще одна многозначительная пауза. - Мы ее выиграли!!!

Легионеры снова покосились на правый фланг, где кроме англичан и немцев торчали гости из Испании. Но испанцы, к их удивлению, только благожелательно кивали.

- А вот другой слух, - печально вздохнул Себастьяно, - к сожалению, является чистой правдой. Скорей всего, вам придется встретить в бою итальянские самолета. Да, именно так, синьоры и синьорины. Но пусть вас не смущают знакомые силуэты. Обратите самое пристальное внимание на опознавательные знаки -- и вы узрите красные пентаграммы; и тогда вы поймете, что их пилотируют предатели, албанские рабы, которые потеряли право называться итальянцами. Не давайте им пощады. Убивайте их всех. Пленных не брать!!!

"А это вообще возможно? - изумился Орландо Висконти. - Брать пленных в воздушном бою?!"

- За Императора!!!

- ЗА ИМПЕРАТОРА!!!

- По машинам, дамы и господа. Нас ждут великие дела!

Но по машинам они разбежались не сразу. Предстоял еще один последний инструктаж у командира эскадрильи. Впрочем, он не сказал почти ничего нового:

- Смотрите в оба. Прикрывайте наши бомбардировщики любой ценой. Обращайте внимание на опознавательные знаки и не подпускайте предателей слишком близко. Надеюсь, вы хорошо запомнили, как выглядят новые самолеты германских Люфтваффе и других наших союзников. Не перепутайте их с новыми русскими машинами. С нами бог! Форца Италия! За Императора!

- Кто угощает сегодня вечером? - не мог не спросить Джон Кеннистон, британский доброволец из фашистского легиона Мосли. По-итальянски он говорил слишком хорошо для англичанина. Неудивительно -- перед войной Кеннистон провел несколько лет во Флоренции, где подобно тысячам других прогнивших английских аристократов приобщался к древней итальянской культуре.

- Угощает тот, кто вернется первым, - немедленно отозвалась Альба. Эта высокая черноволосая колонистка из Триполитании появилась в отряде совсем недавно. - Когда я приземлюсь, то хочу видеть накрытый стол!

- Обычно угощает тот, кто сбил меньше всего врагов, - неуверенно возразил Джеймс, еще один британский легионер. Или американский? Никто толком не знал, из какой англоязычной страны прибыл этот парень.

- Тот, кто вернется первым, - упрямо повторила Альба.

- Тот, кто вообще вернется, - неожиданно заговорил лейтенант Куросима. Редкий зверь, настоящий японец - скорей всего, единственный японец в итальянском воздушном флоте, в котором в эти дни, казалось, собрались фашисты со всего мира. В соседней эскадре, например, служил китаец-чанкайшист. "Как странно, - подумал Висконти. - Когда они вернутся в свою родную Азию, то снова будут стрелять друг друга. А здесь - собираются сражаться плечом к плечу. Против общего врага! Против смертельного врага всего цивилизованного мира -- против большевиков!"

- Угощает тот, кто вообще вернется, - продолжал Куросима. - Но вернутся далеко не все. Многим из нас сегодня предстоит погибнуть с честью...

- Опять ты со своими самурайскими глупостями, - усмехнулся Кеннистон, но японец даже не обиделся. Только печально улыбнулся и задумался о чем-то своем. Возможно, о красных плодах сакуры, прямо сейчас расцветающих в его каменном саду на берегу озера где-то в далекой Японии...

- По машинам! - повторил приказ командир эскадры, и на сей раз ему не пришлось повторять дважды.

Через пять минут все самолеты эскадры поднялись в воздух и отправились на восток, чтобы принять участие в титанической битве. Но никакой битвы в тот день не было.

Была бойня.

Орландо Висконти очень смутно помнил, как вокруг него один за другим погибали имперские истребители, пилоты которых даже не успели рассмотреть врага; как падали камнем вниз итальянские бомбардировщики, охваченные огнем; как разрывался эфир от безумных воплей страха и ужаса погибающих легионеров -

- Справа! Справа! СПРАВА!
- НЕТ - НЕТ- НЕТ!
- АааааааааааааааааААААААААААААаааааа!
- Форца Италияяяяяяяяяяяяяя!
- За Императорааааааааааааааааааааа
- За председателя!!! - а это кричали албанцы.
- Сволочи! Они убили Кенни!
- Сволочи! Албанские ублюдки!
- БАНЗАЙ! Банзззззззззззззз...бздщщщщщщ!



О том, как он дотянул свой подбитый самолет до итальянского берега, Висконти и вовсе не помнил. Очнулся уже в воздухе, покачиваясь под куполом парашюта. Его дымящийся "капрони" пылающим болидом стремился к земле, пока не погас в бурных волнах Адриатического моря. Лейтенант Висконти не выдержал и в последний момент отвернулся. В его глазах стояли слезы.

Довольно удачно приземлившись на кукурузное поле и отцепившись от парашюта, он первым делом увидел двух солдат в итальянских мундирах, бегущих ему навстречу.

- Ну, слава богу! - с чувством воскликнул Висконти. - Отведите меня к своему коман...

Ему не позволили договорить. Солдат, подбежавший первым, развернул свой карабин дулом к себе и от всей души угостил Висконти прикладом в лицо. Только каким-то чудом Орландо не потерял сознание, но потерял всякую возможность сопротивляться и потому сохранял полное безучастие, пока карабинеры тащили его куда-то в неизвестном направлении. Некоторое время спустя Висконти предстал перед очами откровенно скучавшего капитана из военной полиции.

- Фамилия, имя, звание? - скучным голосом спросил капитан.

- Лейтенант Орландо Висконти, имперский воздушный флот, - заплетающимся языком пробормотал молодой пилот.

- Так и запишем, - устало кивнул офицер, - настоящее имя вражеский шпион назвать отказался. Ладно, нечего с ним возиться. Расстрелять.

- Что? - нередко в таких ситуациях люди теряют дар речи, но у Висконти получилось с точностью наоборот. - Какой еще шпион?! Вы с ума сошли, капитан!

- Точно, шпион, - поддакнул один из карабинеров. - Вы только полюбуйтесь на его акцент, синьор капитан!

- Какой еще акцент? - взревел Висконти. - Я ломбардец! Это ты говоришь с акцентом, калабрийская деревенщина!

- Упрямый шпион признался, не признается, - констатировал капитан и повернулся к своим солдатам. - Вы еще здесь? Я же сказал - расстрелять!

- Так точно, синьор капитан! - дружно отозвались карабинеры. - Пошли, шпион. Тут недалеко...

- Постойте, постойте! - Висконти просто не мог поверить, что это происходит с ним. Это какое-то безумие. Нужно срочно найти выход. Немедленно. Нет, если он будет и дальше отрицать свою вину, его просто не станут слушать. Надо попробовать что-нибудь другое... - Выслушайте же меня! Допустим, я действительно шпион...

- Допустим, - неожиданно охотно кивнул капитан.

- Разве вы не должны поступить со мной, как с вражеским шпионом? - торопливо продолжал Висконти. - Как следует допросить -- узнать все мои секретные планы, явки, пароли, адреса конспиративных квартир и имена сообщников...

- Возможно, - снова кивнул капитан, в глазах которого, как показалось Орландо, на какое-то мгновение мелькнул неподдельный интерес. - Скорей всего, так бы мы и поступили. Если бы ты один такой был. Но вас же здесь сотни бродят. Тысячи! Надоели... Как же вы мне надоели... - к изумлению Висконти, капитан крепко зажмурился и утопил свое лицо в ладонях. - Видеть вас больше не могу. Как вы мне все надоели... Вы еще здесь?! Я же сказал - увести его и расстрелять! Немедленно!!!

Карабинеры послушно подхватили подбитого летчика под мышки и потащили прочь.

Орландо Висконти был так ошеломлен, что больше не спорил и даже не думал сопротивляться. Сегодня утром он поднялся в небо, чтобы стать героем - живым или мертвым, но подобное развитие событий ему не могло привидеться даже в самом страшном ночном кошмаре. Погибнуть так глупо и нелепо, от рук своих же итальянцев, и не потому, что он струсил или предал - такое могло случиться даже с ним, а только потому, что какой-то тыловой крысе слишком скучно с ним разговаривать!!! Безумие, сумасшествие... Хотя... ничего странного в этом нет. В эти дни весь мир сошел с ума, а Италия сошла с ума больше всех. Несчастная, больная страна, которой правит окончательно спятивший самозванец, возомнивший себя новым римским императором...

- Ну ладно, хватит, - внезапно сказал один из карабинеров. - Становись там. Хочешь повязку на глаза? А, черт, нет у меня никакой повязки, кончились давным-давно... Ладно, и так сойдет. Если тебе очень страшно, можешь зажмуриться. Извини, сигарет не предлагаю, самому не хватает. Кстати, - спохватился карабинер, - а у тебя сигареты есть?! Зажигалка?! Давай, выворачивай карманы. Тебе уже не пригодятся, а нам - совсем наоборот.

- Я не курящий, - машинально отозвался Висконти. В памяти тем временем всплыли полузабытые строки из запрещенной при фашистском режиме книги того американского писателя, как его, Хэмингуэя? Что-то про итальянцев, которые очень любят расстреливать своих офицеров...

- Не курящий? Жаль, - искренне огорчился карабинер. - Ну, ладно. Что-нибудь еще? Священника у нас тоже нет. Письмо домой не хочешь написать? Не могу обещать, что мы его отправим, да и почта сейчас плохо работает... Последнее слово, может быть?

- Да хватит уже, - перебил его до сих пор молчавший второй карабинер, - опять капитан ругаться будет, сколько можно тянуть резину. Давай уже.

- Давай, - согласно кивнул первый карабинер. - Чья сейчас очередь? Твоя или моя?

- Да какая разница? - удивился второй. - Мне как-то все равно. Хочешь, я его пристрелю?

- Давай, - снова кивнул первый. - Подожди, только уши прикрою, в ушах уже звенит. - Он закинул винтовку за спину и прижал ладони к ушам. - Вперед, можешь стрелять.

Второй карабинер прижал приклад к плечу и принялся манипулировать затвором.

Но Висконти не позволил ему зарядить оружие. С диким воплем "НЕЕЕЕЕТ!" он бросился вперед. При этом его голова как-то сама собой превратилась в таран и ударила точно в челюсть солдата. Крайне изумленный подобным поведением вражеского шпиона, тот рухнул на землю. Висконти упал на колени рядом с ним и схватился за винтовку. Закрыл затвор и выстрелил, прежде чем сбитый с ног карабинер пришел в себя. Краем глаза увидел, как первый карабинер медленно, как в полусне, отрывает ладони от ушей и тянется за своим оружием. Нет, не успеет дотянуться. Не успеет!!! Висконти не стал передергивать затвор, а вместо этого изо всех сил ударил первого карабинера в лицо -- точь-в-точь как тот ударил самого лейтенант, не больше часа тому назад. А потом ударил еще раз, и еще, и еще, и снова, и снова...

Некоторое время спустя он перевел дыхание и осмотрелся. Понял, что стоит в полном одиночестве на окраине того самого кукурузного поля. У его ног лежали два обезображенных до полной неузнаваемости трупа. Понятно, здесь больше оставаться нельзя, с неожиданным хладнокровием рассудил Висконти. Прочь, прочь отсюда. Так, винтовка еще может пригодиться. А что у них в карманах и на поясных ремнях? О! Прекрасно. Фляжка с коньяком, еще одна фляжка, два туго набитых бумажника -- это же сколько подбитых и чудом уцелевших пилотов они успели расстрелять сегодня?! Смотри-ка, и не только наших -- у них тут и рейхсмарки, и новенький немецкий пистолет в кобуре из дорогой черной кожи, и целая пачка документов на любой вкус... "Эта война для меня закончилась, - твердо решил лейтенант - бывший лейтенант имперской авиации Орландо Висконти, - но я еще повоюю!!!"


* * * * *


Несколько дней спустя Орландо Висконти сидел за столиком в уютном швейцарском кафе по ту сторону границы. Цены здесь были откровенно грабительские, но в трофейных бумажниках оставалось еще немало банковских билетов на любой вкус, в том числе фунтов и долларов. За соседними столиками говорили по-итальянски, но Висконти не смотрел в ту сторону. Сейчас ему было неприятно общаться с соотечественниками -- бывшими соотечественниками. Неприятно было осознавать, что не он один такой умный...

- Что-нибудь еще, синьор? - спросил официант на ломанном итальянском языке. Мерзавец откровенно издевался. В эти дни у него было полным-полно итальянских клиентов...

- Нет, спасибо, - Висконти демонстративно ответил по-французски. - Сколько я вам должен?

Расплатившись, он принялся бесцельно бродить по городу. Он больше не в воздухе у албанского берега -- поэтому с целями было очень плохо. Допустим, денег хватит надолго, а что потом? У Висконти не было ответа на этот вопрос, поэтому он просто пытался наслаждаться тишиной и спокойствием одной из последних на Земле нейтральных стран. Ему казалось, что он попал в какой-то заповедник. Подумать только, целая страна, которая не знает, что такое война. Не знает почти сто лет! Как такое вообще возможно?!

Он даже не заметил, как произнес последние слова вслух.

- Да, несправедливо, - отозвался насмешливый голос у него за спиной. - За что только одной стране такое везение? Ты бы ведь не отказался, чтоб на твоей родине было точно так же? Да и в других странах, чем они хуже?

- Напрасные мечты, - пробормотал Висконти. - Напрасные и глупые.

- Уверен? - продолжал незнакомец. - Подумай еще раз. Я тоже когда-то думал, как ты. А вот теперь думаю иначе. Как знать, может и ты передумаешь.

- И что заставит меня передумать? - печально усмехнулся Висконти.

- Приходи сегодня вечером по этому адресу. - "По какому еще адресу?" - собирался было спросить Орландо, но тут обратил внимание на висевшую на стене афишу. - Да-да, именно по этому адресу. Там будут выступать очень интересные люди. Посидишь, послушаешь. Кто знает, быть может еще до полуночи у тебя откроются глаза, и окружающий мир заиграет новыми красками!

"Сегодня вечером в рабочем клубе лекция товарища Голдстейна, - гласила афиша. - Международное положение - вопросы и ответы..."


* * * * *