Vacuum Horrendum - Chapter 2
Jun. 7th, 2007 03:28 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
amagnum* * * * *
На этот раз силы были равны. По крайней мере так хотелось думать легату Гортензию, стоявшему на капитанском мостике "Ромула Братобойцы". Он имел четыре триремы против трех македонских дромонов. В паре с "Ромулом" на македонскую флотилию заходил "Нума Помпилий"; на левом фланге римлян наблюдались "Великая Этрурия" и "Месть Илиона". Конечно, это была не самая удачная идея -- свести в одну оперативную группу корабли трех разных классов, но выбирать не приходилось.
-- Похоже, у македонцев тоже сборная солянка, -- озвучил мысли командира старший помощник, центурион Сатурнин. -- Я вижу "Молот Гефеста", "Аминту Благородного" и "Фиванского победителя".
-- А почему они выкрасились в красный цвет? -- поинтересовался Гортензий, уставившись на тактический экран.
Старший помощник пожал плечами.
-- В моем накопителе об этом ни слова. Кто их знает, какой-нибудь "священный отряд", "гвардия космократора", "знак доблести" и прочая македонская дребедень.
-- Кто ими командует? -- последовал куда более важный вопрос.
-- Скорей всего, стратег Мемнон, старший офицер "Аминты". Мы о нем почти ничего не знаем.
Легат рассеянно кивнул.
-- Хорошо, продолжим.
Отряд легата Гортензия совершенно случайно заглянул в эту систему. Строго говоря, она была нейтральной. Но нейтралитет, не подкрепленный мощным флотом и атомными катапультами, в настоящее время ничего не стоил. Как и в этом случае. Единственная обитаемая планета синей звезды была заселена бедными африканскими колонистами, прибывшими на борту транспортных кораблей, нанятых на таланты какого-то благотворительного общества из Аурентины. Транспортники тут же вернулись на Терру. Планетка пробивалась сельским хозяйством; весь ее флот состоял из одной патрульной либурны. Легат Гортензий вежливо поприветствовал ее при входе в систему. Аурентинский капитан (женщина) что-то пробурчала в ответ и оборвала связь. Римский офицер подозревал, что еще до этого она имела серьезный разговор с македонскими дромонами и твердо решил как следует допросить мерзавку... как только с гречишками будет покончено.
-- Двести тысяч миль, -- доложил центурион.
-- Пора их пощупать, -- объявил Гортензий. -- Носовые катапульты.. все, кроме "Этрурии"... приготовиться... ЗАЛП!
"Великая Этрурия", новейшая трирема класса "Провинция", несла новое оружие, и легат не хотел раньше времени выбрасывать кости.
-- Контакт, -- кисло сообщил Сатурнин несколько минут спустя. -- Слишком большое расстояние, их защита отразила все снаряды.
Гортензий кивнул, он и не ожидал другого ответа. На такой дистанции справились бы даже македонские растяпы.
-- Подойдем поближе.
Сражение разворачивалось на орбите четвертой планеты системы, в 350 миллионах миль от горячей синей звезды. Жаль, планета и ее три сателлита остались позади. Гортензий обожал такие системы, идеальное поле для засад и сложных маневров. Ничего не поделаешь, придется сражаться в полной пустоте.
-- Они разделились, -- внезапно доложил центурион. -- "Молот Гефеста" отвернул направо.
-- "Месть", "Этрурия", займитесь им, -- мгновенно принял решение легат.
-- Вас понял... понял... -- отозвались капитаны названных кораблей.
-- Вы уверены, командир? -- шепотом спросил Сатурнин.
Гортензий кивнул.
-- Что бы не стояло за этим маневром -- бегство лидера, хитрость, ловушка, отвлечение внимания. Они должны справиться.
-- Остальные два дромона также меняют курс, -- подвердил свои подозрения старший помощник.
-- Предложить им сдачу? -- вслух подумал Гортензий. -- Греки обожают капитулировать...
-- "Молот Гефеста" снова изменил курс. Сближается с "Илионом" и "Этрурией".
-- Кончайте его, ребята, -- хладнокровно уронил Гортензий.
-- Залп! -- прокомментировал Сатурнин. -- Сейчас...
-- Какого Орка?... -- прошептал ошеломленный Гортензий.
Его широкий тактический экран принимал сразу несколько картинок. Сейчас он уставился на одну из них, траслировавшуюся с борта "Илиона". "Этрурия" была ближе к одиночному македонскому кораблю, и первой приняла удар. Вражеский дромон выстрелил только один раз... если это можно было назвать выстрелом. Невероятно яркая вспышка едва не ослепила экраны и смотревших на них людей. Одно ничтожное мгновение -- и "Этрурия" просто исчезла. Словно испарилась.
-- Нет, не может быть! -- внезапно закричал обычно хладнокровный командир "Мести Илиона". Секунду спустя его корабль тоже исчез. Вспышка -- и больше ничего. Пустой космос.
-- Что это было? -- легату потребовалось три секунды, чтобы вернуть себе дар речи. Его старший офицер лихорадочно прокручивал запись.
-- От них ничего не осталось. Ни обломков, ничего. Я не вижу ни единого сигнала. Они даже не успели сбросить "завещание".
"Завещание" -- в других мирах его называли "черным ящиком".
Легат и его старший помощник переглянулись.
-- "Греческий огонь", -- прошептал Сатурнин. -- Так это не просто слухи... -- Он откашлялся и снова уставился на экран. -- Македонцам тоже досталось, последний залп повредил "Молот Гефеста". Но он на ходу.
-- Это не имеет значения, -- покачал головой легат. -- Мы даже не поняли, как ЭТО действует. Ваши предложения, центурион?
-- Драпать, -- озвучил кощунственную мысль Сатурнин. -- Раньше у нас не было вообще ничего, кроме слухов. Теперь записи, показания приборов, датчиков и накопителей. В порту разберутся. Это слишком важная информация, нужно доставить ее домой.
-- Согласен, -- кивнул Гортензий. Он не боялся умереть, но сейчас это было бессмысленно и невыгодно. Решение принято. Он посмотрел на экран. Теперь все три македонских корабля заходили на уцелевшую двойку римлян. Что делать? Оставить здесь "Нуму", пусть прикроет...
-- "Нума", внимание.
-- Слушаю, -- загробным голосом отозвался капитан "Нумы". Очевидно, его одолевали те же мысли, но он был подчиненным.
-- "Каждый сам за себя", -- озвучил легат один из самых кощунственных приказов, тем не менее предусмотренный Римским Военным Кодексом. -- Вернуться в порт любой ценой. Доставить информациюю. Как поняли?
-- Вас понял, выполняю.
-- Конец связи.
Несколько последующих минут прошли в гробовом молчании, нарушаемом лишь щелчками кнопок и шепотом младших офицеров.
-- "Молот Гефеста" потерял ход, но "Нуме" не уйти. Они достанут его, -- дрожащим голосом сообщил Сатурнин. Он даже не успел договорить, как "Нума" исчез с экранов. "Фиванский победитель" и "Аминта" выстрелили почти одновременно. Двойная вспышка в очередной раз ослепила римскимх офицеров.
-- Мы продолжаем набирать скорость, прокол пространства возможен через шесть минут, -- доложил до сих пор молчавший старший инженер.
Гортензий кивнул.
-- Должны успеть, -- сказал он, но в голосе не слышалось облегчения.
-- Легат, нас вызывают, -- заявил удивленный Сатурнин.
-- Македонцы?
-- Нет, местные! Эта патрульная либурна... А вот и она, -- теперь и Гортензий увидел маленький корабль прямо по курсу.
-- Легат Гортензий? -- прохрипела в динамике аурентинка. -- Стратег Мемнон просил передать вам привет.
Македонцы всегда были склонны к драматическим эффектам. Специалисты видели в этом слишком большое влияние афинской театральной школы.
-- Прокля... -- только и успел произнести римский офицер. На борту либурны тоже был "Греческий огонь".
"Надо было прикончить эту суку в ту самую секунду, как мы появились в системе", -- тоскливо подумал легат минуту спустя, спускаясь в подземное царство Аида вслед за торопливым Меркурием.
* * * * *
"Тарбозавры", ящеры-разбойники, так назвали их римские космонавты, первыми посетившие эту планету. Забавно, многочисленные ксенобиологи уже за многие века до этой встречи предсказывали, что инопланетные разумные существа могут являться вершиной эволюции рептилий. На одной из кислородных планет это и произошло.
Вначале их приняли за обычных животных, ибо никаких признаков цивилизации вроде строений или орудий космонавтам обнаружить не удалось. Тот факт, что тарбозавры сбивались в стаи, участвовали в коллективных охотах и воевали друг с другом, не говорил ничего. И только долгие годы исследований доказали разумность этих существ.
В строениях они не нуждались, им было достаточно пещер и открытого неба; в орудиях тоже -- тарбозаврам хватало того, чем их наделила природа. Когтей, зубов и хвостов. Казалось бы, они не нуждались и в разуме. Но природе виднее. Эволюция, мутации, конвергенции... и вот он, завр сапиенс.
Едва римляне покинули планету, биологи из Боспорской Академии с превеликим энтузиазмом взялись за установление дружеских и других отношений с тарбозаврами. Их можно было понять, ведь это была еще одна разновидность разумных инопланетян, из очень немногочисленной группы, обнаруженной в Галактике человечеством. Ящеры на всякий случай скушали несколько академиков, но настоящих ученых это не остановило.
Они так и не научились говорить на земных языках, их голосовой аппарат не был к этому приспособлен. Но ящеры прекрасно выучились читать и писать. Разумеется, не от руки. Их снабжали специальными печатными устройствами -- с большими металлическими кнопками. Пластик и кристалл острые когти тарбозавров рвали в клочья.
Они оценили все прелести земной цивлизации, покорившей звезды. Космические корабли, орбитальные крепости, атомное оружие. Они потратили не один год, чтобы заполучить эти прекрасные вещи. А потом началось.
Строительством новых кораблей ящеры не заморачивались. Для этого были предназначены человекообразные рабы на покоренных планетах.
Огнестрельное оружие они недолюбливали, предпочитали рукопашный бой. Поэтому на их кораблях было столько абордажных мостиков. А еще они очень любили кушать свежее мясо кислорододышащих теплокровных млекопитающих. Чем больше жертва сопротивлялась, тем вкуснее она была.
В каком-то смысле тарбозавры повторили подвиг маркоманнов -- им удалось ненадолго сплотить против себя все галактическии империи землян. Их флот был разбит в кровопролитной битве, захваченные планеты освобождены, а родной мир подвергнут атомной бомбардировке. Раздавались призывы к геноциду, но гуманисты опять взяли верх. На планете тарбозавров были уничтожены все следы машинной цивилизации. Всех (очень немногочисленных) пленных ящеров из других миров вернули домой. А на тарбостационарных орбитах повисли орбитальные крепости, призванные следить за тем, чтобы ящеры уже никогда не вернулись в космос. Первые годы гарнизоны были международными, но потом началась очередная война между Римом и Карфагеном. Поэтому охрану системы спихнули на вечно нейтральных бразильцев, чем они добросовестно и занимались последние пятьдесят лет.
Но и об этой войне сатрап Гераклий мог сказать: "Она еще не закончилась".
Ящеры построили слишком много кораблей и захватили слишком много планет. Не все удалось найти, уничтожить или освободить. Время от времени они давали о себе знать...
-- Мы были пленниками на этом корабле, -- сказал капитан Дамба ("Ну и имечко!!!"). -- Нам удалось восстать, перебить ящеров и захватить звездолет. В наши руки попали оринентиры их планет и тайных укрытий. И с тех пор мы скитаемся по галактике и уничтожаем этих чудовищ везде, где только встретим!
-- Все это очень трогательно, -- перебил его Аттилий, -- но почему бы вам не обратиться к тому... хм... или другому правительству? К чему это свободное плавание?
-- Мы не можем доверять ни одному из галактических правительств, -- с печалью в голосе отвечал капитан "Непреклонного". -- Они все в сговоре с тарбозаврами.
Аттилий посмотрел на него с сочувствием.
-- Я понимаю, вы были в плену у этих существ, вам пришлось нелегко, столько всего увидеть и пережить...
-- Я знал, что вы мне не поверите и примете за безумца, -- грустно улыбнулся Дамба. -- Так или иначе, трибун, нам нужен ваш корабль. Он увеличит нашу огневую мощь в...
-- ...два раза? -- подхватил римлянин. -- Полтора? Неужели в три?... -- в его голосе появилось сомнение. -- Боюсь, я ничего не понимаю в четырехмерной математике и поэтому не смогу быть вам полезен...
-- Боюсь, что мне придется настоять на своем.
У Аттилия появилось нехорошее предчувствие.
"Сейчас меня ударят по голове, и я потеряю сознание", -- подумал он.
И ведь как угадал!!!
* * * * *
В прежние времена планета скромно называлась Теренция, в честь первооткрывателя. Когда Римская Республика стала Универсальной, и на Теренцию переехало правительство, этот мир получил гордое имя Нова Рома. Прошло еще несколько веков, и его стали называть просто Римом. Что же касается того древнего города на Терре Матер, то он теперь был известен как Старый Рим.
В Центральном Океане планеты, чуть выше экватора, лежал остров под названием Италия. Остров Италия был в два раза больше оригинального полуострова. Его географический центр украшала шестимильная гора Везувий. Этот Везувий вулканом не был. Стекавшие с его склонов ручейки и водопады давали начало могучей реке, в дельте которой, на южном берегу Италии, раскинулся город сотен дворцов, парков и храмов, столица Универсальной Римской Республики, владычицы сотен миров и миллиардов разумных существ. А сегодня на вершине всего этого могущества и великолепия находился Публий Валерий Мезон, диктатор.
За него отказались проголосовать только пять или шесть человек. Тут же, не сходя с места, новоиспеченный диктатор приказал казнить упрямцев. И даже язык не дрогнул, когда он сопровождал приговор короткой, но прочувственной речью о необходимости тотального единства перед лицом врага. Никто и не подумал возражать. В конце концов, диктатор имел полное право, согласно всем законам и обычаям, казнить и весь остальной Сенат. Просто так, потому что он диктатор.
В любом случае, от Сената осталось немного. Почти все его члены были немедленно отправлены в действующую армию. Отрабатывать народное доверие. Некоторые уже никогда не вернутся в столицу. Кажется, война удалась.
Личный геликоптер диктатора приземлился прямо на Форуме, перед храмом Беллоны. Согласно обычаю, Военный Совет Республики должен был собираться в храме Марса, но Публий Валерий предпочитал именно эту богиню. До сих пор она приносила ему удачу.
Легионеры у входа в храм, облаченные в парадную форму (кольчуга и туника времен Тиберия Гракха), взяли оружие на караул. Диктатор поднялся по ступеням и вошел в святилище.
Все уже собрались. Легаты, проконсулы, императоры, высшие офицеры и лучшие полководцы Республики. Они сидели за большим круглым столом, но встали, едва завидев диктатора. Мезон даже не посмотрел в их сторону и направился к алтарю. Совершил приношение и прошептал короткую молитву, и только после этого повернулся к присутствующим.
-- Приветствую вас, товарищи. Прошу всех садиться. -- И тут же, без перехода. -- Война затянулась. Я намерен покончить с ней в самое ближайшее время. Мы нанесем удар в самое сердце Космократии!
Над столом загорелся электронный глобус, объемная карта известной человечеству Галактики. Римские владения, слегка искаженный цилиндр, были помечены красным цветом. К небу примыкали бирюзовый македонский конус и желтая карфагенская клякса. Прочие империи были окрашены в нейтральный серый цвет.
-- Мы соберем все наши корабли, -- палец диктатора протыкал глобус и раздвигал звезды, -- отсюда, отсюда и отсюда. А потом объединенный флот вторгнется прямо в столичную македонскую систему. Главное условие успеха -- быстрота и внезапность. Мы должны атаковать, прежде чем греки что-нибудь заподозрят.
-- Все флоты? -- уточнил один из легатов. -- И оставить Рим без защиты?
-- Ну и что? -- пожал плечами Мезон. -- Македонцам и в голову не придет, что мы решимся на такое безумие. Они не решаются приблизиться к Риму. С самого начала войны здесь не появлялись даже сателлиты-разведчики. И даже если несколько македонских трирем прорвутся к столице, что с того? Какой ущерб они способны нанести? Мне думается, сенат и римский народ без труда заплатят эту цену.
-- Мы атакуем македонскую столицу, легко уничтожим их гвардию; возможно, уроним несколько снарядов на дворец самого Космократора... -- начал другой военачальник.
-- Верно, -- кивнул диктатор.
-- И что потом?
Впервые за все время пребывания на верховном посту Мезон растерялся. Подобного вопроса он не ожидал. Хотя именно от этого человека стоило ожидать неприятностей. В конце концов, он был старшим братом его жены.
-- О чем ты говоришь, Квинтилий? -- поинтересовался диктатор, покосившись на беспокойного родственника.
-- Я говорю о тотальной войне. О полном уничтожении Космократии и Карфагена.
В храме наступила полная тишина.
-- Да, господа, о полном уничтожении! -- продолжил воодушевленный Квинтилий. -- Мы воевали с ними еще во времена Филиппа и Сципиона, а ведь это было много тысяч лет назад. С тех пор, как наши державы перенеслись в космос, все стало еще скучнее. Кто-нибудь помнит, что послужило поводом к теперешней войне?
Никто не ответил, ибо не хотел лгать, а честный ответ был за пределами добра, зла и дурного вкуса.
-- А к предыдущей? А перед этим? А как они велись и чем закончились? Мы теряли по несколько сотен тысяч, иногда миллионов солдат и граждан, две-три планеты переходили из рук в руки, после чего следовал мирный договор. Проходило несколько десятков лет, а потом все начиналось сначала!
-- Довольно, проконсул Квинтилий. Я не думаю, что твои банальности здесь кого-то интересуют, -- нахмурился Публий Валерий.
-- Банальности? Ну, конечно, кое-кто предпочитает проливать кровь, но только не слышать правду!
-- Сколько пафоса, в арсенале его почти не осталось, -- диктатор попробовал сменить тон и тактику. -- Но я так и не понял, что ты предлагешь.
-- Повторяю. Я предлагаю полностью уничтожить Карфаген и Македонию. Свергнуть их правителей и убить их царей. Завладеть их звездами и планетами. Сделать их рабов нашими союзниками, их граждан нашими рабами, и их союзников нашими гражданами. Заставить их народы говорить по-латински и приносить жертвы нашим богам!
Квинтилий остановился, чтобы перевести дыхание. За сим вновь наступила тишина, и было слышно, как под потолком храма гудит местное насекомое, дальний родственник земной мухи.
"Конкурент", -- подумал Мезон. -- "Почему я его не убил, пока он был маленький?"
* * * * *
Другой город сотен дворцов, садов и храмов находился в доброй сотне световых лет от храма Беллоны, где заседали римские полководцы. Жители города на своем родном языке называли его просто - "Новый Город".
Сейчас над городом опустилась ночь, но Картхадаш и не думал засыпать. И особенно далеки от сна были гости одного из великолепных дворцов на берегу океана. В огромном зале на двадцатом этаже сверкали аргоновые огни и играла музыка.
Рав-серен Замабал Карка, сжимая бокал с каким-то экзотическим напитком, выбрался на балкон и упал на ближайшую кушетку, предназначенную как раз для этой цели. Океан был по другую сторону; балкон смотрел на город. Прямо под ним начиналась Аллея Великих Героев, где в два ряда выстроились монументальные, в камне и металле, изображения пунических титанов далекого и не очень прошлого. Два Гамилькара, четыре Ганнибала, восемь Ганнонов, два Бомилькара... Замабалы там тоже были, но не представители семейства Карка, что одновременно печалило карфагенского офицера и внушало надежду. Он мог стать первым.
Великодушные македонские союзники не только доставили его домой, но и подарили все римских пленных. Римляне были тут же проданы с большой выгодой на ближайшей бирже работорговцев. Разумеется, капитан честно поделился выручкой со своей командой, а бОльшая часть денег досталась близким погибших космонавтов. Строгие карфагенские адмиралы ознакомились с рапортами о сражении в системе Альфы Базилеуса, показаниями пленников и сопроводительной запиской македонского флотоводца, после чего повысили Замабала в звании и дали новенькую квинкирему, только что вышедшую из дока. Корабль получил гордое имя своей достойной предшественницы, погибшей в битве с "Гневом Юпитера", а старая команда Замабала заняла добрую половину постов на новом корабле. На ближайший месяц "Лоно Астарты" приписали к Священному Отряду, охранявшему столичную планету. Жизнь удалась.
-- Хорошая сегодня погода, не правда ли? -- сказал кто-то над ухом Замабала.
Офицер поморщился. Прозвучавший вопрос ему решительно не понравился, но он сделал над собой усилие и повернулся на источник звука. И тут же понял, что даже такой вопрос иногда заслуживает ответа.
-- Вне всякого сомнения, госпожа.
Его собеседница совершила посадку на соседнюю кушетку.
-- Ты знаешь, кто я?
У капитана Замабала была прекрасная память на лицо, профессиональная, хотя от людей его нынешней профессии это не требовалось. Эти серые глаза, темные волосы и вздернутый нос были ему прекрасно знакомы.
-- Да, госпожа.
-- Перестань называть меня "госпожа", -- потребовала Гафни бат Магон.
-- Хорошо... ваше высочество.
-- Я не шучу, -- она нахмурилась. -- Меня зовут Гафни.
-- Как скажешь, Гафни, -- согласился капитан. -- Чем могу служить?
-- Я окончательно испорченная сука и подлая ведьма, но ничего такого от тебя не потребую, -- пообещала карфагенская принцесса.
-- Верю немедленно и до скончания веков, -- пробормотал ошеломленный офицер.
-- Моя подруга хочет побывать на борту карфагенского военного корабля, -- продолжала обладательница серых глаз.
-- Это можно легко устроить, если только она не римская волчица, -- попробовал пошутить Замабал и остался очень недоволен собой.
-- Нет, всего лишь дочь бразильского адмирала.
Ах уж эти вечно нейтральные бразильцы.
* * * * *
Республиканская Военная Академия распологалась на том же острове, на западном ее берегу. Разумеется, были еще филиалы и полигоны, но сердце Академии старалось не удаляться от столицы Республики. На площади в несколько квадратных миль были разбросаны строения в обычном римском стиле, лес мраморных колонн и портиков. В одном из корпусов шла очередная лекция.
-- Сегодня мы поговорим о спироксенах, -- начал магистр Тарквиний, обращаясь к аудитории. -- Как вам должно быть известно, за все годы, проведенные в открытом космосе, человечеству удалось обнаружить только шесть видов инопланетных существ, достойных называться разумными - в той или иной степени. Что ж, Галактика велика, мы исследовали едва ли сотую ее часть. Вселенная еще больше, и кто знает, что - или кто - ждет нас впереди... -- магистр на секуду запнулся, ему стало немного стыдно перед студентами за эту ассовую философию. -- Начнем, пожалуй, с тарбозавров...
-- Этого еще не хватало, -- послышался голос из зала.
Магистр вздохнул и одновременно навострил уши. Ох уж эти молодые аристократы... Но Тарквиний обожал спорщиков.
-- Назовите себя и объяснитесь, кандидат.
-- Цезарь. Гай Юлий Цезарь, -- представился будущий офицер.
-- Из венерианских Юлиев? -- поинтересовался Тарквиний.
-- Да, магистр.
-- Хорошо, продолжайте.
-- Я не считаю, что тарбозавров можно отнести к разумным существам. Это просто животные, -- уверенно заявил студент.
-- Надеюсь, это не личное? -- поднял брови наставник.
-- Нет, ни в коем случае. Я могу позволить себе объективность, -- скромно улыбнулся Цезарь.
-- Тогда почему? Только потому, что они не похожи на гомо сапиенс?
-- Это только одна из многих причин. Они даже огонь не умели добывать, когда мы их обнаружили. Я читал последний ежегодный отчет бразильских патрулей. Они и после изоляции его не добывают.
-- Что ж, зато они управляли звездолетами... -- осторожно заметил Тарквиний.
-- Я видел в земном цирке дрессированного медведя. Он управлял велосипедом. Является ли медведь разумным существом? -- парировал Цезарь.
-- Они умели писать и считать...
-- ...в том же цирке была маленькая собачка. Ее спрашивали сколько будет дважды два, и она приносила кубик с "IV".
-- Хорошо, кандидат, -- внезапно решил сменить тему магистр, -- оставим тарбозавров в покое. Что вы скажете о фиделианцах?
-- Фиделианцы - вне всякого сомнения разумные существа, -- столь же увренно заявил Цезарь. -- Я считаю, что мы их недооцениваем. Республике давно пора пересмотреть свои отношения с фиделианцами. Они давно заслуживают статуса друзей и союзников римского народа. Будь моя воля, я бы им и гражданство дал.
-- Смелое заявление! -- восхитился Тарквиний. -- Конечно, фиделианцы так хорошо говорят по-латински...
-- Это верно, -- острожно заметил Цезарь, чувствуя ловушку.
-- Ничуть не хуже земных попугаев или семпронианских псевдокотов!
-- Мне приходилось слышать попугаев, -- поморщился молодой аристократ, -- вы преувеличиваете, магистр. Что же касается псевдокотов...
...
Вернувшись после лекции в свой кабинет, Тарквиний открыл терминал и несколько минут задумчиво водил пальцами по чувствительному экрану. Потом внезапно переключился в режим телефона. На другом конца кабеля ответили не сразу.
-- Магистр милитум Флавий Тарквиний? -- удивился человек на экране. Его классическую латынь лишь слегка искажал бразильский акцент. -- Вот уж кого не ожидал...
-- Нам нужно срочно встретиться. Дело не терпит отлагательств.
Человек на экране немного помолчал, потом решительно кивнул.
-- У меня?
-- Разумеется, нет.
-- Тогда я перезвоню вам через четверть часа, магистр милитум. .
-- Я буду ждать, друг мой.
* * * * *
Вряд ли кто-нибудь в Галактике мог внятно объяснить, зачем Республике понадобилась эта планета. Похоже, ее подобрали из чистого принципа. Потому что очень плохо лежала.
Так думал молодой легионер Грациан, продираясь сквозь местные джунгли и проклиная все на свете. Ну что мог знать простой солдат о ценности и важности этой планеты! Ему и не положено было знать. Возможно, об этом кое-что знали пуны. Перед войной планета Амабилия принадлежала им. Стремительный налет республиканской дециремы "Гусь Капитолия" превратил в пыль несколько карфагенских крепостей, но коварные пуны разбежались по всей планете. И теперь единственная децирема и три бортовые когорты легионеров прочесывали сотни квадратных миль, стремясь подавить последние очаги сопротивления и окончательно закрепить Амабилию за Универсальной Республикой.
Нельзя сказать, чтобы планета была отвратительным местом. Разумеется, девяносто процентов ее поверхности были совершенно непригоды для нормального человеческого существования (как и на любой другой кислородной планете, включая Терру Матер) -- океаны, пустыни, ледники и болота. Но патрульная полутурма под командованием декуриона Максенция в данный момент находилась в умеренном поясе. Если сравнивать с Террой -- в самый разгар кайнозойской эры. Гигантские рептилии давно вымерли, млекопитающие правили планетой. Ни малейшего намека на разумную жизнь. Ветер западный, температура триста градусов выше абсолютного нуля. И в добром десятке световых лет от цивилизации, аргоновых огней, хорошей выпивки и веселых девушек. Вот уже целых четыре месяца.
Очевидно, подобные мысли одолевали не только Грациана, потому что один из его товарищей-легионеров тяжело вздохнул и мечтательно прошептал:
-- Эх, хорошо бы сейчас...
-- Заткнись! -- прошипел декурион Максенций. -- Всем стоять и слушать!
Легионеры послушно исполнили приказ. И, конечно, ничего такого не услышали еще целых тридцать или сорок секунд.
Потом земля едва заметно дрогнула. И еще раз. И еще, на этот раз очень заметно.
-- Носорог? -- шепнул Грациан. Профессиональных ксенозоологов в экипаже "Гуся Капитолия" не было, и легионеры называли местных животных, как Юпитер на душу положит. Местные носороги были огромны, но безобидны. Опасаться следовало саблезубых волков...
-- Не похоже, -- отрезал Максенций.
-- Тогда мастодонт?
-- Хватить гадать, не авгуры, -- отвечал декурион. -- Оружие наизготовку, вперед!
Минуту спустя полутурма выбралась на открытую лужайку, шагов двести в диаметре. Нечто, содрогавшее землю, неумолимо приближалось.
-- "Гусь", "Гусь", как меня слышно, вале, -- зашипел Максенций в свой радиопередатчик.
"Гусь" ответил не сразу.
-- Четвертый, слышу вас отлично, вале, -- отозвался динамик.
-- Как далеко вы от меня, вале.
-- Связь опаздывает, Четвертый, -- ответил "Гусь Капитолия".
Все ясно. Они осматривают один из спутников планеты. Ни подсветить тактическую картинку, ни поддержать патруль огнем корабль не может.
-- Держите канал открытым, "Гусь", -- доложил декурион. -- Возможный контакт в квадрате Ипсилон-Омега-Дельта-Дельта.
-- Вас понял, вале.
-- Всем занять позиции и приготовиться к битве! -- обратился Максенций к своим солдатам.
-- Так ведь носорог...
-- Заткнись и выполняй приказ!!!
Грациан и его товарищи залегли в невысокой траве справа и слева от командира, щелкая замками и прицелами своих скорпионов и манубаллист.
Им не пришлось долго ждать. Другую минуту спустя на противоположном конце лужайки затрещали деревья, и перед глазами потрясенных легионеров предстало загадочное Нечто.
-- Не может быть! -- прошептал кто-то. Решительно, дисциплина в отряде декуриона Максенция хромала на обе ноги. В данном случае -- даже на четыре.
-- Сальве, "Гусь", -- быстро заговорил Максенций, -- есть контакт, наблюдаю карфагенского боевого слона, тяжелая модель, тип неизвестен. Принял решение вступить в бой, вале.
-- Четвертый, мы с вами, -- отвечал дежурный офицер звездолета, -- регулярно докладывайте, вале.
И действительно, это был СЛОН -- Смерть Легионерам От Наступления. Только извращенное пуническое коварство могло выпустить на поле битвы подобную боевую машину.
СЛОН возвышался над землей на добрых двадцать футов и был оснащен прекрасными тепловыми, электронными и пульсационными датчиками, поэтому сразу заметил легионеров. Хобот, бивни и спинобашня повернулись одновременно и прицелились точно в центр небольшого римского отряда.
-- ОГОНЬ! -- не своим голосом заорал Максенций.
Лингвисты утверждают, что в пуническом языке слово "огонь" гораздо короче, чем в латинском, и состоит всего из одного слога. Поэтому карфагенский слон выстрелил первым.
* * * * *
Разумеется, королева не могла явиться сюда лично. Грязную работу пришлось делать генералу Тервингу. Как и многие другие герои этой истории, генерал был молод, полон надежд и целеустремлен в будущее. Рыжую бороду ему пришлось сбрить, но эта маскировка помогала слабо. Голубые глаза, квадратная челюсть и рыжий ежик выдавали его с головой. Химическими красками и новомодными генетическими модификациями генерал предпочитал не злоупотреблять. Конечно, всегда можно было выдать себя за жителя Готландии или какой-нибудь дальней колонии.
В настоящее время Тервинг стоял на одной из палуб космической станции с неооригинальным названием "Ибарзель-18". Конечно, она принадлежала бразильцам, как и вся эта солнечная система. Станция (бывший планетоид, рассверленный вдоль и поперек) была хороша тем, что к ней были пристыкованы три с лишним сотни кораблей всех размеров и национальностей. Кислородная планета внизу славилась своими курортами, полезными ископаемыми и самыми разнообразными продуктами импорта-экспорта. Постоянных посетителей и случайных прохожих хватало, среди них легко было затеряться.
Генерал покрутил в руках подарок митанского посла. Стоит ли говорить, что никто и не думал свадьбе. Тервинг воровато оглянулся, шагнул к ближайшей ферротитановой панели и приложил "бриллиант" к оптическому индикатору. "TAZINSHISHMA" -- загорелось на экране; генерал приложил к индикатору свою правую ладонь; экран мигнул еще раз и воздухе загорелась виртуальная клавиатура. Маркоманнский офицер настучал длинную комбинацию греческих и пунических знаков. Экран мигнул в последний раз, и панель сколькнула вправо. Путь был свободен. Едва генерал успел перешагнуть порог и уйти от него на несколько локтей, как панель встала на место. Дверь в конце длинного коридора, в свою очередь, тоже потребовала пароли и прикосновение кольцеобразного ключа, а за ней скрывался Подарок.
Генерал Тервинг медленно, чтобы растянуть удовольствие, поднимался на капитанский мостик. Словно приветствуя его, гигантский корабль оживал. Загорались приборы и аргоновые лампы; почти бесшумно, но ощутимо загудела вентиляция; открывались реальные и ложные иллюминаторы. Капитанский мостик встретил его морем огней -- приборных, звездных и станционных. Здесь показное хладнокровие оставило генерала, и молодой маркоманн поспешил устроиться в капитанском кресле.
По медитерранской терминологии, это была пеквурема -- шестнадцати-с-половиной-палубник. Корабль был попросту огромен. Четыре сотни баллист и катапульт всех калибров, два десятка челноков и галер для ближнего боя и абордажа, трюм для перевозки пяти тысяч космических пехотинцев или пятнадцати тысяч пленников, четыре реактора, восемь межзвездных двигателей всех разновидностей.
-- С таким кораблем я буду непобедим, -- прошептал генерал Тервинг, ласково поглаживая пульт. -- Призываю Одина и Вотана, Локи и Марбендила, Бальдура и Бальфура, Баальзевула и Иизавель, Астарту, Юпитера и Бегемота; Валькирий, приносящих победу, и Вальпургий, приносящих смерть; Ангелов Неба и Духов Пучин, ледяные чертоги Хель и двадцать шесть сторон света, и нарекаю тебя... нарекаю тебя...
На этот раз силы были равны. По крайней мере так хотелось думать легату Гортензию, стоявшему на капитанском мостике "Ромула Братобойцы". Он имел четыре триремы против трех македонских дромонов. В паре с "Ромулом" на македонскую флотилию заходил "Нума Помпилий"; на левом фланге римлян наблюдались "Великая Этрурия" и "Месть Илиона". Конечно, это была не самая удачная идея -- свести в одну оперативную группу корабли трех разных классов, но выбирать не приходилось.
-- Похоже, у македонцев тоже сборная солянка, -- озвучил мысли командира старший помощник, центурион Сатурнин. -- Я вижу "Молот Гефеста", "Аминту Благородного" и "Фиванского победителя".
-- А почему они выкрасились в красный цвет? -- поинтересовался Гортензий, уставившись на тактический экран.
Старший помощник пожал плечами.
-- В моем накопителе об этом ни слова. Кто их знает, какой-нибудь "священный отряд", "гвардия космократора", "знак доблести" и прочая македонская дребедень.
-- Кто ими командует? -- последовал куда более важный вопрос.
-- Скорей всего, стратег Мемнон, старший офицер "Аминты". Мы о нем почти ничего не знаем.
Легат рассеянно кивнул.
-- Хорошо, продолжим.
Отряд легата Гортензия совершенно случайно заглянул в эту систему. Строго говоря, она была нейтральной. Но нейтралитет, не подкрепленный мощным флотом и атомными катапультами, в настоящее время ничего не стоил. Как и в этом случае. Единственная обитаемая планета синей звезды была заселена бедными африканскими колонистами, прибывшими на борту транспортных кораблей, нанятых на таланты какого-то благотворительного общества из Аурентины. Транспортники тут же вернулись на Терру. Планетка пробивалась сельским хозяйством; весь ее флот состоял из одной патрульной либурны. Легат Гортензий вежливо поприветствовал ее при входе в систему. Аурентинский капитан (женщина) что-то пробурчала в ответ и оборвала связь. Римский офицер подозревал, что еще до этого она имела серьезный разговор с македонскими дромонами и твердо решил как следует допросить мерзавку... как только с гречишками будет покончено.
-- Двести тысяч миль, -- доложил центурион.
-- Пора их пощупать, -- объявил Гортензий. -- Носовые катапульты.. все, кроме "Этрурии"... приготовиться... ЗАЛП!
"Великая Этрурия", новейшая трирема класса "Провинция", несла новое оружие, и легат не хотел раньше времени выбрасывать кости.
-- Контакт, -- кисло сообщил Сатурнин несколько минут спустя. -- Слишком большое расстояние, их защита отразила все снаряды.
Гортензий кивнул, он и не ожидал другого ответа. На такой дистанции справились бы даже македонские растяпы.
-- Подойдем поближе.
Сражение разворачивалось на орбите четвертой планеты системы, в 350 миллионах миль от горячей синей звезды. Жаль, планета и ее три сателлита остались позади. Гортензий обожал такие системы, идеальное поле для засад и сложных маневров. Ничего не поделаешь, придется сражаться в полной пустоте.
-- Они разделились, -- внезапно доложил центурион. -- "Молот Гефеста" отвернул направо.
-- "Месть", "Этрурия", займитесь им, -- мгновенно принял решение легат.
-- Вас понял... понял... -- отозвались капитаны названных кораблей.
-- Вы уверены, командир? -- шепотом спросил Сатурнин.
Гортензий кивнул.
-- Что бы не стояло за этим маневром -- бегство лидера, хитрость, ловушка, отвлечение внимания. Они должны справиться.
-- Остальные два дромона также меняют курс, -- подвердил свои подозрения старший помощник.
-- Предложить им сдачу? -- вслух подумал Гортензий. -- Греки обожают капитулировать...
-- "Молот Гефеста" снова изменил курс. Сближается с "Илионом" и "Этрурией".
-- Кончайте его, ребята, -- хладнокровно уронил Гортензий.
-- Залп! -- прокомментировал Сатурнин. -- Сейчас...
-- Какого Орка?... -- прошептал ошеломленный Гортензий.
Его широкий тактический экран принимал сразу несколько картинок. Сейчас он уставился на одну из них, траслировавшуюся с борта "Илиона". "Этрурия" была ближе к одиночному македонскому кораблю, и первой приняла удар. Вражеский дромон выстрелил только один раз... если это можно было назвать выстрелом. Невероятно яркая вспышка едва не ослепила экраны и смотревших на них людей. Одно ничтожное мгновение -- и "Этрурия" просто исчезла. Словно испарилась.
-- Нет, не может быть! -- внезапно закричал обычно хладнокровный командир "Мести Илиона". Секунду спустя его корабль тоже исчез. Вспышка -- и больше ничего. Пустой космос.
-- Что это было? -- легату потребовалось три секунды, чтобы вернуть себе дар речи. Его старший офицер лихорадочно прокручивал запись.
-- От них ничего не осталось. Ни обломков, ничего. Я не вижу ни единого сигнала. Они даже не успели сбросить "завещание".
"Завещание" -- в других мирах его называли "черным ящиком".
Легат и его старший помощник переглянулись.
-- "Греческий огонь", -- прошептал Сатурнин. -- Так это не просто слухи... -- Он откашлялся и снова уставился на экран. -- Македонцам тоже досталось, последний залп повредил "Молот Гефеста". Но он на ходу.
-- Это не имеет значения, -- покачал головой легат. -- Мы даже не поняли, как ЭТО действует. Ваши предложения, центурион?
-- Драпать, -- озвучил кощунственную мысль Сатурнин. -- Раньше у нас не было вообще ничего, кроме слухов. Теперь записи, показания приборов, датчиков и накопителей. В порту разберутся. Это слишком важная информация, нужно доставить ее домой.
-- Согласен, -- кивнул Гортензий. Он не боялся умереть, но сейчас это было бессмысленно и невыгодно. Решение принято. Он посмотрел на экран. Теперь все три македонских корабля заходили на уцелевшую двойку римлян. Что делать? Оставить здесь "Нуму", пусть прикроет...
-- "Нума", внимание.
-- Слушаю, -- загробным голосом отозвался капитан "Нумы". Очевидно, его одолевали те же мысли, но он был подчиненным.
-- "Каждый сам за себя", -- озвучил легат один из самых кощунственных приказов, тем не менее предусмотренный Римским Военным Кодексом. -- Вернуться в порт любой ценой. Доставить информациюю. Как поняли?
-- Вас понял, выполняю.
-- Конец связи.
Несколько последующих минут прошли в гробовом молчании, нарушаемом лишь щелчками кнопок и шепотом младших офицеров.
-- "Молот Гефеста" потерял ход, но "Нуме" не уйти. Они достанут его, -- дрожащим голосом сообщил Сатурнин. Он даже не успел договорить, как "Нума" исчез с экранов. "Фиванский победитель" и "Аминта" выстрелили почти одновременно. Двойная вспышка в очередной раз ослепила римскимх офицеров.
-- Мы продолжаем набирать скорость, прокол пространства возможен через шесть минут, -- доложил до сих пор молчавший старший инженер.
Гортензий кивнул.
-- Должны успеть, -- сказал он, но в голосе не слышалось облегчения.
-- Легат, нас вызывают, -- заявил удивленный Сатурнин.
-- Македонцы?
-- Нет, местные! Эта патрульная либурна... А вот и она, -- теперь и Гортензий увидел маленький корабль прямо по курсу.
-- Легат Гортензий? -- прохрипела в динамике аурентинка. -- Стратег Мемнон просил передать вам привет.
Македонцы всегда были склонны к драматическим эффектам. Специалисты видели в этом слишком большое влияние афинской театральной школы.
-- Прокля... -- только и успел произнести римский офицер. На борту либурны тоже был "Греческий огонь".
"Надо было прикончить эту суку в ту самую секунду, как мы появились в системе", -- тоскливо подумал легат минуту спустя, спускаясь в подземное царство Аида вслед за торопливым Меркурием.
* * * * *
"Тарбозавры", ящеры-разбойники, так назвали их римские космонавты, первыми посетившие эту планету. Забавно, многочисленные ксенобиологи уже за многие века до этой встречи предсказывали, что инопланетные разумные существа могут являться вершиной эволюции рептилий. На одной из кислородных планет это и произошло.
Вначале их приняли за обычных животных, ибо никаких признаков цивилизации вроде строений или орудий космонавтам обнаружить не удалось. Тот факт, что тарбозавры сбивались в стаи, участвовали в коллективных охотах и воевали друг с другом, не говорил ничего. И только долгие годы исследований доказали разумность этих существ.
В строениях они не нуждались, им было достаточно пещер и открытого неба; в орудиях тоже -- тарбозаврам хватало того, чем их наделила природа. Когтей, зубов и хвостов. Казалось бы, они не нуждались и в разуме. Но природе виднее. Эволюция, мутации, конвергенции... и вот он, завр сапиенс.
Едва римляне покинули планету, биологи из Боспорской Академии с превеликим энтузиазмом взялись за установление дружеских и других отношений с тарбозаврами. Их можно было понять, ведь это была еще одна разновидность разумных инопланетян, из очень немногочисленной группы, обнаруженной в Галактике человечеством. Ящеры на всякий случай скушали несколько академиков, но настоящих ученых это не остановило.
Они так и не научились говорить на земных языках, их голосовой аппарат не был к этому приспособлен. Но ящеры прекрасно выучились читать и писать. Разумеется, не от руки. Их снабжали специальными печатными устройствами -- с большими металлическими кнопками. Пластик и кристалл острые когти тарбозавров рвали в клочья.
Они оценили все прелести земной цивлизации, покорившей звезды. Космические корабли, орбитальные крепости, атомное оружие. Они потратили не один год, чтобы заполучить эти прекрасные вещи. А потом началось.
Строительством новых кораблей ящеры не заморачивались. Для этого были предназначены человекообразные рабы на покоренных планетах.
Огнестрельное оружие они недолюбливали, предпочитали рукопашный бой. Поэтому на их кораблях было столько абордажных мостиков. А еще они очень любили кушать свежее мясо кислорододышащих теплокровных млекопитающих. Чем больше жертва сопротивлялась, тем вкуснее она была.
В каком-то смысле тарбозавры повторили подвиг маркоманнов -- им удалось ненадолго сплотить против себя все галактическии империи землян. Их флот был разбит в кровопролитной битве, захваченные планеты освобождены, а родной мир подвергнут атомной бомбардировке. Раздавались призывы к геноциду, но гуманисты опять взяли верх. На планете тарбозавров были уничтожены все следы машинной цивилизации. Всех (очень немногочисленных) пленных ящеров из других миров вернули домой. А на тарбостационарных орбитах повисли орбитальные крепости, призванные следить за тем, чтобы ящеры уже никогда не вернулись в космос. Первые годы гарнизоны были международными, но потом началась очередная война между Римом и Карфагеном. Поэтому охрану системы спихнули на вечно нейтральных бразильцев, чем они добросовестно и занимались последние пятьдесят лет.
Но и об этой войне сатрап Гераклий мог сказать: "Она еще не закончилась".
Ящеры построили слишком много кораблей и захватили слишком много планет. Не все удалось найти, уничтожить или освободить. Время от времени они давали о себе знать...
-- Мы были пленниками на этом корабле, -- сказал капитан Дамба ("Ну и имечко!!!"). -- Нам удалось восстать, перебить ящеров и захватить звездолет. В наши руки попали оринентиры их планет и тайных укрытий. И с тех пор мы скитаемся по галактике и уничтожаем этих чудовищ везде, где только встретим!
-- Все это очень трогательно, -- перебил его Аттилий, -- но почему бы вам не обратиться к тому... хм... или другому правительству? К чему это свободное плавание?
-- Мы не можем доверять ни одному из галактических правительств, -- с печалью в голосе отвечал капитан "Непреклонного". -- Они все в сговоре с тарбозаврами.
Аттилий посмотрел на него с сочувствием.
-- Я понимаю, вы были в плену у этих существ, вам пришлось нелегко, столько всего увидеть и пережить...
-- Я знал, что вы мне не поверите и примете за безумца, -- грустно улыбнулся Дамба. -- Так или иначе, трибун, нам нужен ваш корабль. Он увеличит нашу огневую мощь в...
-- ...два раза? -- подхватил римлянин. -- Полтора? Неужели в три?... -- в его голосе появилось сомнение. -- Боюсь, я ничего не понимаю в четырехмерной математике и поэтому не смогу быть вам полезен...
-- Боюсь, что мне придется настоять на своем.
У Аттилия появилось нехорошее предчувствие.
"Сейчас меня ударят по голове, и я потеряю сознание", -- подумал он.
И ведь как угадал!!!
* * * * *
В прежние времена планета скромно называлась Теренция, в честь первооткрывателя. Когда Римская Республика стала Универсальной, и на Теренцию переехало правительство, этот мир получил гордое имя Нова Рома. Прошло еще несколько веков, и его стали называть просто Римом. Что же касается того древнего города на Терре Матер, то он теперь был известен как Старый Рим.
В Центральном Океане планеты, чуть выше экватора, лежал остров под названием Италия. Остров Италия был в два раза больше оригинального полуострова. Его географический центр украшала шестимильная гора Везувий. Этот Везувий вулканом не был. Стекавшие с его склонов ручейки и водопады давали начало могучей реке, в дельте которой, на южном берегу Италии, раскинулся город сотен дворцов, парков и храмов, столица Универсальной Римской Республики, владычицы сотен миров и миллиардов разумных существ. А сегодня на вершине всего этого могущества и великолепия находился Публий Валерий Мезон, диктатор.
За него отказались проголосовать только пять или шесть человек. Тут же, не сходя с места, новоиспеченный диктатор приказал казнить упрямцев. И даже язык не дрогнул, когда он сопровождал приговор короткой, но прочувственной речью о необходимости тотального единства перед лицом врага. Никто и не подумал возражать. В конце концов, диктатор имел полное право, согласно всем законам и обычаям, казнить и весь остальной Сенат. Просто так, потому что он диктатор.
В любом случае, от Сената осталось немного. Почти все его члены были немедленно отправлены в действующую армию. Отрабатывать народное доверие. Некоторые уже никогда не вернутся в столицу. Кажется, война удалась.
Личный геликоптер диктатора приземлился прямо на Форуме, перед храмом Беллоны. Согласно обычаю, Военный Совет Республики должен был собираться в храме Марса, но Публий Валерий предпочитал именно эту богиню. До сих пор она приносила ему удачу.
Легионеры у входа в храм, облаченные в парадную форму (кольчуга и туника времен Тиберия Гракха), взяли оружие на караул. Диктатор поднялся по ступеням и вошел в святилище.
Все уже собрались. Легаты, проконсулы, императоры, высшие офицеры и лучшие полководцы Республики. Они сидели за большим круглым столом, но встали, едва завидев диктатора. Мезон даже не посмотрел в их сторону и направился к алтарю. Совершил приношение и прошептал короткую молитву, и только после этого повернулся к присутствующим.
-- Приветствую вас, товарищи. Прошу всех садиться. -- И тут же, без перехода. -- Война затянулась. Я намерен покончить с ней в самое ближайшее время. Мы нанесем удар в самое сердце Космократии!
Над столом загорелся электронный глобус, объемная карта известной человечеству Галактики. Римские владения, слегка искаженный цилиндр, были помечены красным цветом. К небу примыкали бирюзовый македонский конус и желтая карфагенская клякса. Прочие империи были окрашены в нейтральный серый цвет.
-- Мы соберем все наши корабли, -- палец диктатора протыкал глобус и раздвигал звезды, -- отсюда, отсюда и отсюда. А потом объединенный флот вторгнется прямо в столичную македонскую систему. Главное условие успеха -- быстрота и внезапность. Мы должны атаковать, прежде чем греки что-нибудь заподозрят.
-- Все флоты? -- уточнил один из легатов. -- И оставить Рим без защиты?
-- Ну и что? -- пожал плечами Мезон. -- Македонцам и в голову не придет, что мы решимся на такое безумие. Они не решаются приблизиться к Риму. С самого начала войны здесь не появлялись даже сателлиты-разведчики. И даже если несколько македонских трирем прорвутся к столице, что с того? Какой ущерб они способны нанести? Мне думается, сенат и римский народ без труда заплатят эту цену.
-- Мы атакуем македонскую столицу, легко уничтожим их гвардию; возможно, уроним несколько снарядов на дворец самого Космократора... -- начал другой военачальник.
-- Верно, -- кивнул диктатор.
-- И что потом?
Впервые за все время пребывания на верховном посту Мезон растерялся. Подобного вопроса он не ожидал. Хотя именно от этого человека стоило ожидать неприятностей. В конце концов, он был старшим братом его жены.
-- О чем ты говоришь, Квинтилий? -- поинтересовался диктатор, покосившись на беспокойного родственника.
-- Я говорю о тотальной войне. О полном уничтожении Космократии и Карфагена.
В храме наступила полная тишина.
-- Да, господа, о полном уничтожении! -- продолжил воодушевленный Квинтилий. -- Мы воевали с ними еще во времена Филиппа и Сципиона, а ведь это было много тысяч лет назад. С тех пор, как наши державы перенеслись в космос, все стало еще скучнее. Кто-нибудь помнит, что послужило поводом к теперешней войне?
Никто не ответил, ибо не хотел лгать, а честный ответ был за пределами добра, зла и дурного вкуса.
-- А к предыдущей? А перед этим? А как они велись и чем закончились? Мы теряли по несколько сотен тысяч, иногда миллионов солдат и граждан, две-три планеты переходили из рук в руки, после чего следовал мирный договор. Проходило несколько десятков лет, а потом все начиналось сначала!
-- Довольно, проконсул Квинтилий. Я не думаю, что твои банальности здесь кого-то интересуют, -- нахмурился Публий Валерий.
-- Банальности? Ну, конечно, кое-кто предпочитает проливать кровь, но только не слышать правду!
-- Сколько пафоса, в арсенале его почти не осталось, -- диктатор попробовал сменить тон и тактику. -- Но я так и не понял, что ты предлагешь.
-- Повторяю. Я предлагаю полностью уничтожить Карфаген и Македонию. Свергнуть их правителей и убить их царей. Завладеть их звездами и планетами. Сделать их рабов нашими союзниками, их граждан нашими рабами, и их союзников нашими гражданами. Заставить их народы говорить по-латински и приносить жертвы нашим богам!
Квинтилий остановился, чтобы перевести дыхание. За сим вновь наступила тишина, и было слышно, как под потолком храма гудит местное насекомое, дальний родственник земной мухи.
"Конкурент", -- подумал Мезон. -- "Почему я его не убил, пока он был маленький?"
* * * * *
Другой город сотен дворцов, садов и храмов находился в доброй сотне световых лет от храма Беллоны, где заседали римские полководцы. Жители города на своем родном языке называли его просто - "Новый Город".
Сейчас над городом опустилась ночь, но Картхадаш и не думал засыпать. И особенно далеки от сна были гости одного из великолепных дворцов на берегу океана. В огромном зале на двадцатом этаже сверкали аргоновые огни и играла музыка.
Рав-серен Замабал Карка, сжимая бокал с каким-то экзотическим напитком, выбрался на балкон и упал на ближайшую кушетку, предназначенную как раз для этой цели. Океан был по другую сторону; балкон смотрел на город. Прямо под ним начиналась Аллея Великих Героев, где в два ряда выстроились монументальные, в камне и металле, изображения пунических титанов далекого и не очень прошлого. Два Гамилькара, четыре Ганнибала, восемь Ганнонов, два Бомилькара... Замабалы там тоже были, но не представители семейства Карка, что одновременно печалило карфагенского офицера и внушало надежду. Он мог стать первым.
Великодушные македонские союзники не только доставили его домой, но и подарили все римских пленных. Римляне были тут же проданы с большой выгодой на ближайшей бирже работорговцев. Разумеется, капитан честно поделился выручкой со своей командой, а бОльшая часть денег досталась близким погибших космонавтов. Строгие карфагенские адмиралы ознакомились с рапортами о сражении в системе Альфы Базилеуса, показаниями пленников и сопроводительной запиской македонского флотоводца, после чего повысили Замабала в звании и дали новенькую квинкирему, только что вышедшую из дока. Корабль получил гордое имя своей достойной предшественницы, погибшей в битве с "Гневом Юпитера", а старая команда Замабала заняла добрую половину постов на новом корабле. На ближайший месяц "Лоно Астарты" приписали к Священному Отряду, охранявшему столичную планету. Жизнь удалась.
-- Хорошая сегодня погода, не правда ли? -- сказал кто-то над ухом Замабала.
Офицер поморщился. Прозвучавший вопрос ему решительно не понравился, но он сделал над собой усилие и повернулся на источник звука. И тут же понял, что даже такой вопрос иногда заслуживает ответа.
-- Вне всякого сомнения, госпожа.
Его собеседница совершила посадку на соседнюю кушетку.
-- Ты знаешь, кто я?
У капитана Замабала была прекрасная память на лицо, профессиональная, хотя от людей его нынешней профессии это не требовалось. Эти серые глаза, темные волосы и вздернутый нос были ему прекрасно знакомы.
-- Да, госпожа.
-- Перестань называть меня "госпожа", -- потребовала Гафни бат Магон.
-- Хорошо... ваше высочество.
-- Я не шучу, -- она нахмурилась. -- Меня зовут Гафни.
-- Как скажешь, Гафни, -- согласился капитан. -- Чем могу служить?
-- Я окончательно испорченная сука и подлая ведьма, но ничего такого от тебя не потребую, -- пообещала карфагенская принцесса.
-- Верю немедленно и до скончания веков, -- пробормотал ошеломленный офицер.
-- Моя подруга хочет побывать на борту карфагенского военного корабля, -- продолжала обладательница серых глаз.
-- Это можно легко устроить, если только она не римская волчица, -- попробовал пошутить Замабал и остался очень недоволен собой.
-- Нет, всего лишь дочь бразильского адмирала.
Ах уж эти вечно нейтральные бразильцы.
* * * * *
Республиканская Военная Академия распологалась на том же острове, на западном ее берегу. Разумеется, были еще филиалы и полигоны, но сердце Академии старалось не удаляться от столицы Республики. На площади в несколько квадратных миль были разбросаны строения в обычном римском стиле, лес мраморных колонн и портиков. В одном из корпусов шла очередная лекция.
-- Сегодня мы поговорим о спироксенах, -- начал магистр Тарквиний, обращаясь к аудитории. -- Как вам должно быть известно, за все годы, проведенные в открытом космосе, человечеству удалось обнаружить только шесть видов инопланетных существ, достойных называться разумными - в той или иной степени. Что ж, Галактика велика, мы исследовали едва ли сотую ее часть. Вселенная еще больше, и кто знает, что - или кто - ждет нас впереди... -- магистр на секуду запнулся, ему стало немного стыдно перед студентами за эту ассовую философию. -- Начнем, пожалуй, с тарбозавров...
-- Этого еще не хватало, -- послышался голос из зала.
Магистр вздохнул и одновременно навострил уши. Ох уж эти молодые аристократы... Но Тарквиний обожал спорщиков.
-- Назовите себя и объяснитесь, кандидат.
-- Цезарь. Гай Юлий Цезарь, -- представился будущий офицер.
-- Из венерианских Юлиев? -- поинтересовался Тарквиний.
-- Да, магистр.
-- Хорошо, продолжайте.
-- Я не считаю, что тарбозавров можно отнести к разумным существам. Это просто животные, -- уверенно заявил студент.
-- Надеюсь, это не личное? -- поднял брови наставник.
-- Нет, ни в коем случае. Я могу позволить себе объективность, -- скромно улыбнулся Цезарь.
-- Тогда почему? Только потому, что они не похожи на гомо сапиенс?
-- Это только одна из многих причин. Они даже огонь не умели добывать, когда мы их обнаружили. Я читал последний ежегодный отчет бразильских патрулей. Они и после изоляции его не добывают.
-- Что ж, зато они управляли звездолетами... -- осторожно заметил Тарквиний.
-- Я видел в земном цирке дрессированного медведя. Он управлял велосипедом. Является ли медведь разумным существом? -- парировал Цезарь.
-- Они умели писать и считать...
-- ...в том же цирке была маленькая собачка. Ее спрашивали сколько будет дважды два, и она приносила кубик с "IV".
-- Хорошо, кандидат, -- внезапно решил сменить тему магистр, -- оставим тарбозавров в покое. Что вы скажете о фиделианцах?
-- Фиделианцы - вне всякого сомнения разумные существа, -- столь же увренно заявил Цезарь. -- Я считаю, что мы их недооцениваем. Республике давно пора пересмотреть свои отношения с фиделианцами. Они давно заслуживают статуса друзей и союзников римского народа. Будь моя воля, я бы им и гражданство дал.
-- Смелое заявление! -- восхитился Тарквиний. -- Конечно, фиделианцы так хорошо говорят по-латински...
-- Это верно, -- острожно заметил Цезарь, чувствуя ловушку.
-- Ничуть не хуже земных попугаев или семпронианских псевдокотов!
-- Мне приходилось слышать попугаев, -- поморщился молодой аристократ, -- вы преувеличиваете, магистр. Что же касается псевдокотов...
...
Вернувшись после лекции в свой кабинет, Тарквиний открыл терминал и несколько минут задумчиво водил пальцами по чувствительному экрану. Потом внезапно переключился в режим телефона. На другом конца кабеля ответили не сразу.
-- Магистр милитум Флавий Тарквиний? -- удивился человек на экране. Его классическую латынь лишь слегка искажал бразильский акцент. -- Вот уж кого не ожидал...
-- Нам нужно срочно встретиться. Дело не терпит отлагательств.
Человек на экране немного помолчал, потом решительно кивнул.
-- У меня?
-- Разумеется, нет.
-- Тогда я перезвоню вам через четверть часа, магистр милитум. .
-- Я буду ждать, друг мой.
* * * * *
Вряд ли кто-нибудь в Галактике мог внятно объяснить, зачем Республике понадобилась эта планета. Похоже, ее подобрали из чистого принципа. Потому что очень плохо лежала.
Так думал молодой легионер Грациан, продираясь сквозь местные джунгли и проклиная все на свете. Ну что мог знать простой солдат о ценности и важности этой планеты! Ему и не положено было знать. Возможно, об этом кое-что знали пуны. Перед войной планета Амабилия принадлежала им. Стремительный налет республиканской дециремы "Гусь Капитолия" превратил в пыль несколько карфагенских крепостей, но коварные пуны разбежались по всей планете. И теперь единственная децирема и три бортовые когорты легионеров прочесывали сотни квадратных миль, стремясь подавить последние очаги сопротивления и окончательно закрепить Амабилию за Универсальной Республикой.
Нельзя сказать, чтобы планета была отвратительным местом. Разумеется, девяносто процентов ее поверхности были совершенно непригоды для нормального человеческого существования (как и на любой другой кислородной планете, включая Терру Матер) -- океаны, пустыни, ледники и болота. Но патрульная полутурма под командованием декуриона Максенция в данный момент находилась в умеренном поясе. Если сравнивать с Террой -- в самый разгар кайнозойской эры. Гигантские рептилии давно вымерли, млекопитающие правили планетой. Ни малейшего намека на разумную жизнь. Ветер западный, температура триста градусов выше абсолютного нуля. И в добром десятке световых лет от цивилизации, аргоновых огней, хорошей выпивки и веселых девушек. Вот уже целых четыре месяца.
Очевидно, подобные мысли одолевали не только Грациана, потому что один из его товарищей-легионеров тяжело вздохнул и мечтательно прошептал:
-- Эх, хорошо бы сейчас...
-- Заткнись! -- прошипел декурион Максенций. -- Всем стоять и слушать!
Легионеры послушно исполнили приказ. И, конечно, ничего такого не услышали еще целых тридцать или сорок секунд.
Потом земля едва заметно дрогнула. И еще раз. И еще, на этот раз очень заметно.
-- Носорог? -- шепнул Грациан. Профессиональных ксенозоологов в экипаже "Гуся Капитолия" не было, и легионеры называли местных животных, как Юпитер на душу положит. Местные носороги были огромны, но безобидны. Опасаться следовало саблезубых волков...
-- Не похоже, -- отрезал Максенций.
-- Тогда мастодонт?
-- Хватить гадать, не авгуры, -- отвечал декурион. -- Оружие наизготовку, вперед!
Минуту спустя полутурма выбралась на открытую лужайку, шагов двести в диаметре. Нечто, содрогавшее землю, неумолимо приближалось.
-- "Гусь", "Гусь", как меня слышно, вале, -- зашипел Максенций в свой радиопередатчик.
"Гусь" ответил не сразу.
-- Четвертый, слышу вас отлично, вале, -- отозвался динамик.
-- Как далеко вы от меня, вале.
-- Связь опаздывает, Четвертый, -- ответил "Гусь Капитолия".
Все ясно. Они осматривают один из спутников планеты. Ни подсветить тактическую картинку, ни поддержать патруль огнем корабль не может.
-- Держите канал открытым, "Гусь", -- доложил декурион. -- Возможный контакт в квадрате Ипсилон-Омега-Дельта-Дельта.
-- Вас понял, вале.
-- Всем занять позиции и приготовиться к битве! -- обратился Максенций к своим солдатам.
-- Так ведь носорог...
-- Заткнись и выполняй приказ!!!
Грациан и его товарищи залегли в невысокой траве справа и слева от командира, щелкая замками и прицелами своих скорпионов и манубаллист.
Им не пришлось долго ждать. Другую минуту спустя на противоположном конце лужайки затрещали деревья, и перед глазами потрясенных легионеров предстало загадочное Нечто.
-- Не может быть! -- прошептал кто-то. Решительно, дисциплина в отряде декуриона Максенция хромала на обе ноги. В данном случае -- даже на четыре.
-- Сальве, "Гусь", -- быстро заговорил Максенций, -- есть контакт, наблюдаю карфагенского боевого слона, тяжелая модель, тип неизвестен. Принял решение вступить в бой, вале.
-- Четвертый, мы с вами, -- отвечал дежурный офицер звездолета, -- регулярно докладывайте, вале.
И действительно, это был СЛОН -- Смерть Легионерам От Наступления. Только извращенное пуническое коварство могло выпустить на поле битвы подобную боевую машину.
СЛОН возвышался над землей на добрых двадцать футов и был оснащен прекрасными тепловыми, электронными и пульсационными датчиками, поэтому сразу заметил легионеров. Хобот, бивни и спинобашня повернулись одновременно и прицелились точно в центр небольшого римского отряда.
-- ОГОНЬ! -- не своим голосом заорал Максенций.
Лингвисты утверждают, что в пуническом языке слово "огонь" гораздо короче, чем в латинском, и состоит всего из одного слога. Поэтому карфагенский слон выстрелил первым.
* * * * *
Разумеется, королева не могла явиться сюда лично. Грязную работу пришлось делать генералу Тервингу. Как и многие другие герои этой истории, генерал был молод, полон надежд и целеустремлен в будущее. Рыжую бороду ему пришлось сбрить, но эта маскировка помогала слабо. Голубые глаза, квадратная челюсть и рыжий ежик выдавали его с головой. Химическими красками и новомодными генетическими модификациями генерал предпочитал не злоупотреблять. Конечно, всегда можно было выдать себя за жителя Готландии или какой-нибудь дальней колонии.
В настоящее время Тервинг стоял на одной из палуб космической станции с неооригинальным названием "Ибарзель-18". Конечно, она принадлежала бразильцам, как и вся эта солнечная система. Станция (бывший планетоид, рассверленный вдоль и поперек) была хороша тем, что к ней были пристыкованы три с лишним сотни кораблей всех размеров и национальностей. Кислородная планета внизу славилась своими курортами, полезными ископаемыми и самыми разнообразными продуктами импорта-экспорта. Постоянных посетителей и случайных прохожих хватало, среди них легко было затеряться.
Генерал покрутил в руках подарок митанского посла. Стоит ли говорить, что никто и не думал свадьбе. Тервинг воровато оглянулся, шагнул к ближайшей ферротитановой панели и приложил "бриллиант" к оптическому индикатору. "TAZINSHISHMA" -- загорелось на экране; генерал приложил к индикатору свою правую ладонь; экран мигнул еще раз и воздухе загорелась виртуальная клавиатура. Маркоманнский офицер настучал длинную комбинацию греческих и пунических знаков. Экран мигнул в последний раз, и панель сколькнула вправо. Путь был свободен. Едва генерал успел перешагнуть порог и уйти от него на несколько локтей, как панель встала на место. Дверь в конце длинного коридора, в свою очередь, тоже потребовала пароли и прикосновение кольцеобразного ключа, а за ней скрывался Подарок.
Генерал Тервинг медленно, чтобы растянуть удовольствие, поднимался на капитанский мостик. Словно приветствуя его, гигантский корабль оживал. Загорались приборы и аргоновые лампы; почти бесшумно, но ощутимо загудела вентиляция; открывались реальные и ложные иллюминаторы. Капитанский мостик встретил его морем огней -- приборных, звездных и станционных. Здесь показное хладнокровие оставило генерала, и молодой маркоманн поспешил устроиться в капитанском кресле.
По медитерранской терминологии, это была пеквурема -- шестнадцати-с-половиной-палубник. Корабль был попросту огромен. Четыре сотни баллист и катапульт всех калибров, два десятка челноков и галер для ближнего боя и абордажа, трюм для перевозки пяти тысяч космических пехотинцев или пятнадцати тысяч пленников, четыре реактора, восемь межзвездных двигателей всех разновидностей.
-- С таким кораблем я буду непобедим, -- прошептал генерал Тервинг, ласково поглаживая пульт. -- Призываю Одина и Вотана, Локи и Марбендила, Бальдура и Бальфура, Баальзевула и Иизавель, Астарту, Юпитера и Бегемота; Валькирий, приносящих победу, и Вальпургий, приносящих смерть; Ангелов Неба и Духов Пучин, ледяные чертоги Хель и двадцать шесть сторон света, и нарекаю тебя... нарекаю тебя...
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2007-06-07 12:33 pm (UTC)no subject
Date: 2007-06-07 05:12 pm (UTC)no subject
Date: 2007-06-11 11:55 am (UTC)no subject
Date: 2007-06-07 09:10 pm (UTC)Может что ни будь на латыни завернуть ? что бы было античненько
А то отдает фантастическими боевиками :(
no subject
Date: 2007-06-11 11:58 am (UTC)no subject
Date: 2007-06-15 04:27 am (UTC)****************************************
По-моему в случае с ящерами-людоедами, гуманисты(человечники) как раз и должны призывать к геноциду последних ;))