Vacuum Horrendum. Chapter III
Jun. 11th, 2007 02:58 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
amagnum* * * * *
Тагматарх Павсаний откровенно скучал. Хорошо там, где нас нет. Он надеялся, что таинственная маркоманнская крепость будет полна сюрпризов, пусть даже и малоприятных, но подлые варвары обманули его ожидания.
Македонцы вскрыли уже четырнадцать подземных этажей, но ничего интересного не обнаружили. Только новые склады, забитые древним оружием, консервами, а также пустые казармы для гарнизона. Никаких ловушек, защитных автоматов или потайной взрывчатки. Даже кнопки самоуничтожения на этом планетоиде не было. Павсаний вспомнил, как пять лет назад он вскрывал вавилонский бункер где-то в созвездии Цефея. Тогда его отряд потерял шесть человек, а сам Павсаний получил очередное звание, поскольку среди этих шести был его прежний командир. Но приключения! Адреналин! Увы, жизнь солдата не состоит из одних только приключений, подумал тагматарх. Хорошая фраза, надо будет запомнить и использовать в своих воспоминаниях. О том, что пять лет назад он проклинал подобные приключения последними словами, Павсаний старался не вспоминать.
В местных компьютерах также не нашлось ничего интересного. В отряде Павсания был всего один гоплит, владевший маркоманнским, и ему не удалось обнаружить ни одной буквы, которая была бы младше двухсот лет. Кое в чем сатрап Гераклий был прав, эта крепость могла весьма и весьма заинтересовать археологов. Но только совсем скучающих. Как и всякий приличный македонский офицер, Павсаний обожал работать с историческими первоисточниками, но одно дело читать Геродота, Птолемея или Дионисия Византийского; другое -- сухие маркоманнские отчеты о состоянии электронных систем и уровне радиации. Последняя Маркоманнская война была неплохо изучена историками, и в этой крепости македонцам не удалось найти ничего, чтобы переворачивало представления или проливало свет на страшные тайны.
Оставался еще один способ развлечься -- выйти наружу и прогуляться в скафандре по поверхности планетоида, но капитан Аристид строго-настрого приказал сидеть внутри и хранить радиомолчание, дабы не спугнуть возможных гостей. Из всех видов военной деятельности тагматарх больше всего ненавидел засады. Скука...
Очевидно, добродушные олимпийские боги подслушали мысли Павсания, потому что мысли эти были самым бесцеремонным образом прерваны писком передатчика.
-- Командир, есть контакт.
Перед тем, как запереться в крепости, македонцы разбросали у входа пассивные датчики. Павсаний, изучавший античную маркоманнскую катапульту в арсенале на минус одиннадцатом этаже, превратился в слух.
-- Тяжелый драккар северо-европейской постройки. Приближается со стороны Солнца, будет прямо над нами через две минуты, -- доложил дежурный офицер, лохаг Певкест.
Павсаний мысленно кивнул и ударил по одной из кнопок на своем броненаплечнике.
-- Общая тревога! Возможное вторжение! Драккар, тяжелый драккар, до полусотни гостей. Всем занять места. Это не учения, повторяю, это не учения, -- учебных тревог за последние дни тагматарх провел предостаточно, это был еще один способ развеять скуку. Продолжая повторять сообщение, македонский офицер направился к ближайшему лифту. Он успел вовремя. Как только лифт остановился на первом этаже, дежурный сообщил:
-- Корабль сел. Выбрасывает десант. Один... два... пять... девять... всего шестнадцать человек. Идут к тоннелю, драккар взлетает, -- вновь послышался голос Певкеста.
-- Титаны в пасти Кербера! -- выругался Павсаний. Так, забудем про корабль. Займемся десантом...
-- Входят в коридор, -- поступило продолжение доклада.
Итак, драккар выбросил шестнадцать человек на той же площадке, где недавно садился "Дар Посейдона", у подножия огромной базальтовой скалы. Теперь таинственные пришельцы должны подняться по скале на двадцать шагов и попасть в узкий и длинный коридор...
-- Они в пещере.
Они уже прошли коридор! И попали в полусферическую пещеру, тридцать шагов в диаметре. В ее дальнем углу шлюзовая камера. Никакой электроники, одни рычаги и замколеса. Примитивно, но надежно...
-- Открывают первый люк... второй...
Павсаний еще раз осмотрелся по сторонам. Он находился в огромном зале, уставленном компьютерными терминалами и другими подобными машинами. Освещение работало на четверть мощности. Его гоплиты, облаченные в космические доспехи и шлемы, уже заняли позиции и взяли на прицел гигантскую титановую дверь, украшавшую вход. Места расписаны давно, предстоящий бой отрепетирован во всех подробностях.
-- Сигналов нет, -- поведал Певкест.
Понятно, пришельцы тоже хранят радиомолчание.
-- Драккар не ушел, висит на высоте в полстадии.
Это хорошо, остается шанс его захватить.
-- Внешний люк закрыт, открывается третий...
-- Полная готовность!!! -- прошипел Павсаний так, чтобы его услышали все.
-- Второй закрыт, открывается четвертый... Здесь.
Входная дверь бункера лязгнула и медленно покатилась в сторону. Пришельцы принялись заполнять первый этаж. Павсаний следил за ними через прицел. Черные скафандры, зеркальные шлемы, знаков различия нет...
-- Эй, есть здесь кто-нибудь? -- внезапно спросил один из них. Голос доносился из динамика в бронешлеме. Тагматарх даже не успел понять, на каком языке говорит пришелец, как уже отвечал. По-гречески, разумеется. Он представить себе не мог, что где-то в Галактике водятся варвары, которые не сумеют его понять.
-- ВНИМАНИЕ! Говорит тагматарх Павсаний, Космическая Фаланга Македонии. Крепость находится под нашим контролем. Кто бы вы ни были, немедленно...
Македонец не успел договорить. Сразу несколько пришельцев повернулись на источник звука и ударили из всех стволов.
Вариант Альфа не прошел, попробуем вариант Бета.
Комната наполнилась горячим свинцом и другими металлами, газами и жидкостями. Меньше, чем через две минуты, все было кончено. Пришельцы остались лежать там, где их достал огонь македонцев. Но не все они были мертвы. У самого входа кто-то стонал. Отлично, на этот раз у нас есть пленные.
-- Сигнал! -- внезапно закричал лохаг Певкест. -- Драккар уходит!
-- Анфимий, Кратер, взять его! -- приказал тагматарх. Названные гоплиты бросились к выходу.
-- Осмотреть тела, подобрать раненых -- и в госпиталь, собрать оружие, перекличка! -- посыпались команды.
Так, потерь нет; четверо пленных разной степени тяжести; день удался!
Тем временем Анфимий и Кратер уже прошли шлюз и выскочили наружу. Корабль, висевший над их головами, был едва виден. На планетоиде царила вечная ночь. Если бы не короткие вспышки ракетного двигателя...
Один из солдат сорвал с пояса дротик и бросил его в небо. Ничтожная сила тяжести и полное отсутствие атмосферы позволили забросить снаряд достаточно далеко, прежде чем включились его собственные двигатели. Электронный глаз тут же нацелился на двигатели уходящего драккара, и дротик перешел на максимальное ускорение. Через несколько секунд он врезался точно в одно из сопел корабля. Начинка из антиохия сработала безотказна. Мгновение спустя корабль исчез в невыносимо яркой вспышке, на короткое время осветившей бесконечное черное небо над Локишальтом.
* * * * *
Рав-серен Замабал Карка с трудом продрал глаза и осмотрелся. Кажется, вечеринка удалась, подумал он. Капитан находился на том же самом балконе. Где-то справа от него в небо медленно поднималось местное солнце. Карфагенянин встал из кресла и подошел к баллюстраде. При свете дня Новый Город смотрелся ничуть не хуже, чем ночью. Матовая пирамида Военного Совета, зеркальная башня Адмиралтейства, уголок царского дворца (его заслонял еще один небоскреб). А вот и Фонтан Победы! Колоссальный столб воды поднялся в небо и рассыпался над городом. Несколько десятков капель достались и Замабалу. Он вытер лицо и рассмеялся. Свежий утренний дождь, неплохое начало дня!
Позади него посолышались шаги. Гафни бат Магон выбралась из соседнего кресла, подошла и встала рядом с ним. Несколько минут они молчали, потом принцесса тяжело вздохнула.
-- Страшно, -- прошептала она. -- Будет страшно...
-- ??? -- не понял капитан.
-- Будет страшно потерять все это...
Замабал не успел придумать подходящий ответ. Гафни отвернулась и направилась куда-то в глубь дворца.
-- Слами! Слами, ленивая дура, где ты?! Вызови авирон, наш добрый капитан не будет ждать!
.....................................
- Куда вы желаете направиться, госпожа? -- поинтересовался рав-серен Замабал Карка, когда они поднимались по трапу на борт корабля.
-- Я же просила, -- вздохнула Гафни.
-- Еще раз прошу прощения, -- поклонился капитан.
-- Слами? -- повернулась принцесса к своей спутнице.
Молодая бразилианка походила на принцессу как родная двоюродная сестра, что было совсем неудивительно, учитывая богатое общее прошлое двух великих народов.
-- Тизельнаби, -- отвечала Слами бат Кардом, -- разумеется, Тизельнаби!
Замабал кивнул. Шестая планета этой системы, изумрудный газовый гигант, свыше тридцати лун и два десятка великолепных колец. Первое, на что спешили взглянуть праздные инопланетные туристы.
Дежурный офицер у входного люка отдал честь и бросил укоризненный взгляд на своего командира. Капитан нахмурился. Алкоголь давно выветрился, и теперь он сам был не рад факту превращения боевого корабля в прогулочную яхту для испорченных красоток. С другой стороны, попробуй отказать царской дочери.
-- Вы сможете расположиться в моей каюте, -- объявил Замабал, чтобы отвлечься от грустных мыслей. -- Она достаточно просторна. Мне придется потеснить старшего помощника.
Почетные гостьи благосклонно кивнули.
-- Пойдемте, я покажу ее вам.
-- Когда здесь подают завтрак? -- поинтересовалась Слами, изучая скромное убранство капитанской каюты.
Рав-серен Карка смутился.
-- О, не беспокойтесь капитан! -- рассмеялась Гафни. -- Нам давно хотелось попробовать что-нибудь экзотического! Что может быть экзотичнее флотских пайков! -- Принцесса глупо хихикнула.
-- Все в порядке, Гафни, -- каким-то неестественным тоном объявила ее подруга. -- Здесь ничего нет. Нас никто не подслушает.
-- Чего? -- не понял капитан. У него был довольно глупый вид.
Принцесса порылась в поясной сумочке и протянула ему тонкую серебряную пластинку.
-- Я принимаю командование.
-- Да, конечно, моя госпожа, -- отвечал Замабал, изучая пластинку с тем же глупым выражением лица.
-- Мы же договорились!!!
-- Как еще прикажете называть старшего по званию, шофетет-мишне?
-- По имени, иначе ты провалишь операцию, -- объяснила принцесса.
-- А вы? -- капитан повернулся к бразилианке.
-- Я младше вас по званию, поэтому не стесняйтесь называть меня по имени и даже иногда отдавать приказы, -- улыбнулась Слами.
-- А как же командная цепочка? -- уточнил Замабал. -- К тому же, нейтральный статус Бразилии и отсутствие формального союза...
-- У меня карфагенское гражданство.
-- А, понял, это самое, как его, "глубокое внедрение", -- кивнул капитан.
Она нахмурилась, но коварный пуниец уже повернулся к старшей по званию.
-- Признаюсь, я немного удивлен...
-- Конечно, разве такого можно было ожидать от карфагенской принцессы? -- Гафни поправила прическу и присела в ближайшее кресло.
-- Нет, ну почему же, -- капитан устроился в кресле напротив. Слами не предложили сесть, и она осталась стоять, весьма недовольная положением вещей. -- Могу себе представить. Четвертая дочь...
-- Пятая.
-- ...прошу прощения, пятая дочь четвертой жены Великого Магона, Царя Всех Новых Городов. Вроде бы самый верх, но вечная вторая роль. Разумеется, нужно доказать всем окружающим и самой себе, что ты нечто особенное не только потому, что родилась в царском дворце. И почему бы не на военной службе? После этого следуют долгие годы упорного труда и двойной жизни... -- Замабал заметно увлекся.
-- Довольно, довольно, -- принцесса остановила его. -- У нас еще будет время на разговоры о смысле жизни и нашем месте в ней.
-- Так куда мы направляемся? -- капитан сменил тон.
-- Официально -- свободный патруль системы, не правда ли?
-- ...при этом "всем известно", что мы летим гулять на Тизельнаби, -- с кислым видом подхватил офицер.
-- ...а когда мы прибудем туда, ты получишь новые координаты, -- закончила Гафни.
-- Почему не сейчас? -- нахмурился Замабал.
-- Если ты попадешь в плен до этого, то ничего не сможешь рассказать.
-- Да, конечно, но ведь это всего несколько часов полета...
-- Ты с ума сошел! -- воскликнула Гафни. -- У тебя на борту две избалованные аристократки! Не забудь, что должен взлетать в режиме геликоптера, и чтоб никаких перегрузок!!! И никаких галерных режимов, плавное ускорение!
-- Тогда четыре дня минимум, -- подсчитал в уме капитан и встал. -- Прикажете начинать?
-- Да, но без особой спешки.
Замабал посмотрел на браслет часов.
-- Отпуска у экипажа заканчиваются через два часа, подготовка к старту... Старт в полдень вас устроит?
-- Вполне, мы успеем привести себя в порядок, -- зевнула Гафни. -- Вот только завтрак...
-- Хорошо. Итак, в полдень. Желаете присутствовать на церемонии?
-- Да, мы придем, -- ответили хором карфагенские шпионки.
-- Там и встретимся. Я прикажу старшему помощнику, чтобы он вас проводил.
.................................
За несколько минут до полудня в реакторном отсеке звездолета выстроился почетный караул Пунических Космических Пехотинцев. Капитан, несколько офицеров и две благородные дамы (по такому поводу облаченные в скромные наряды с головными платками) собрались на обзорной галерее одним ярусом выше. Появился корабельный жрец, сеген Гамилькон, с помощниками. Молодой офицер явно волновался, поэтому поискал глазами капитана. Замабал одобряюще улыбнулся. Это был первый полет Гамилькона; прежний жрец, служивший под командованием Замабала, погиб при Альфе Базилеуса. Служитель богов машинально пригладил новые нашивки и откашлялся.
-- Приступим, братья... и сестры! -- Гамилькон повернулся к шахте реактора, увенчанной изображением толстого и мрачного существа, отлитого из блестящего медного сплава, в два человеческих роста, с красными горящими глазами. Существо чем-то напоминало сидящего Будду, которому поклонялись восточные варвары, но даже самый наивный буддист не смог бы их перепутать. (Сам реактор, никелированный купол, укрытый гудящим силовым полем, находился на три яруса ниже). Жрец поклонился идолу и всплеснул руками. -- Восславим Баал-Халаля, Отца нашего и господина!
-- Восславим Баала! -- одновременно откликнулись все карфагеняне и одна лже-бразилианка. Это никого не смутило, многие бразильцы до сих пор поклонялись пуническим богам.
-- Слава Баалу! Отец наш, пошли нам благополучный полет и защити в долгом пути через твои бесконечные владения!
-- Слава Баалу!
-- Баал-Халаль, прими эту жертву! Пусть эта кровь насытит тебя, и да не прольется на этом корабле более не капли крови до нашего возвращения домой!
-- Слава Баалу!
Один из помощников протянул жрецу большую белоснежную коробку. Офицер Храмовой Службы опустил в нее руки и извлек содержимое. На свет появился упитанный розовый младенец. Очевидно, ребенка недавно покормили, поэтому он не кричал, а только улыбался и стрелял глазами. Капитан присмотрелся; это была девочка.
-- Слава Баалу!!! -- в очередной раз воскликнул жрец, и снова ему отвечал многоголосый хор. Идол тем временем претерпел трансформацию. Он медленно распахнул огромную пасть, украшенную двумя рядами острых медных зубов. Из пасти метнулся язык пламени. Жрец поднялся по лестнице, осторожно протянул ребенка и опустил его прямо в рот идола. Едва он успел отдернуть руки, как пасть захлопнулась. Криков никто не услышал. Глаза Баала мигнули, гудение силового поля прекратилось на ничтожную долю секунды, но тут же вернулось в прежний режим.
-- Слава Баалу! Он принял нашу жертву!
-- Слава Баалу!!!
-- А это правда, что гесперийцы приносят в жертву 15-16-летних девственниц? -- шепнула Гафни, наклонившись к уху капитана.
-- Правда, -- кивнул Замабал с гримасой отвращения на лице. -- Грязные бессердечные варвары!
* * * * *
-- Cui prodest? -- спросил Сервилий Кар, проконсул Антиоха. -- Кому выгодна эта война?
Сатрап Гераклий только пожал плечами.
Они сидели в том же кабинете, у экрана, на котором красовался голубой диск Александра. Римлянин явился с очередным визитом вежливости. Несмотря на войну, в Солнечной системе продолжали сохраняться Особые Отношения, выгодные всем участникам конфликта.
Римский проконсул был тридцати пяти лет от роду, ненамного моложе Гераклия. ("Странно, -- подумал сатрап, -- мы покорили звезды, но средняя продолжительность жизни почти не изменилась с античных времен. Наверно, это оборотная сторона фалеры, плата за галактическое могущество...") Его профиль можно было лепить на римских монетах. В остальном его внешность являлась весьма заурядной, как и произносимая речь.
-- Я могу понять и объяснить войны, бушевавшие на Земли в докосмическую эру, -- продолжал римлянин, -- но за что мы воюем теперь? За землю и воду? В Галактике тысячи свободных планет, их должно хватить всем! Так почему в космосе до сих пор не воцарился вечный мир?!
-- Почему люди не летают? -- ответил македонец. -- В чем смысл жизни? Кто виноват и что делать?! -- одновременно с последним восклицанием он вдавил одну из многочисленных кнопок на своем столе. -- Достаточно. Теперь нас не смогут подслушать, да и увидеть тоже. А те, кто попытаются, увидят -- или услышат -- лишь ту самую запись годичной давности.
Сервилий Кар улыбнулся и покинул свое кресло; Гераклий поднялся ему навстречу. Они крепко обнялись, их губы нашли друг друга и слились в горячем поцелуе.
-- Я так соскучился, -- прошептал Гераклий, с трудом оторвавшись от своего гостя.
-- Я тоже, -- отвечал римский офицер. -- Я чуть с ума не сошел! Если бы ты только знал...
-- Потом, потом, -- сатрап Гефестиона крепко схватил своего друга за руку и увлек за собой, в соседнюю комнату...
...............................
-- А давай плюнем на все и сбежим! -- предложил Сервилий полчаса спустя.
-- Куда? -- грустно спросил Гераклий, изучая потолок.
-- Вселенная гораздо больше Святой Троицы. Мы можем попросить -- и получить -- политическое убежище в целой дюжине галактических держав.
-- Во время войны? -- прошептал Гераклий. -- Предательство...
-- Слишком громкое слово, -- поморщился римлянин. -- Я не предлагаю тебе надеть римскую форму и выдать Сенату все секреты Космократии. И я не собираюсь делать ничего подобного. Сдадим посты заместителям, они только рады будут. На фронтах в нас не нуждаются, -- как и македонец, проконсул Антиоха получил свой пост после тяжелого ранения, -- Солнечная система как-нибудь обойдется без нас.
-- Никогда не вернуться на родину... -- продолжал размышлять вслух сатрап Гефестиона.
-- Что для тебя родина, Гераклий? Безвоздушное пространство объемом в миллион кубических парсеков? Земля? Македония? Этот богами забытый спутник?
-- Я родился на космическом корабле, на полпути между Бразильским и Пуническим Космосом, -- признался македонец.
-- Ты рассказывал мне об этом. Тогда что тебя держит здесь? -- Сервилий Кар приподнялся и уперся локтем в подушку. -- Или наша любовь для тебя ничего не значит? Неужели ты будешь скучать по этой дурацкой войне?!
-- Нет, -- отвечал сатрап Гераклий. -- Но я буду скучать по тебе.
* * * * *
Аттилий очнулся в клетке. Судя по всему, клетка находилась в трюме корабля, совершенно пустом. (Хотя здесь могли быть и другие отсеки). К запахам он уже начал привыкать, но здесь они нарушали всякие границы добра и зла. Скафандр и оружие у него отобрали, оставив лишь потертую форму, из чего Аттилий сделал вывод, что никто никому больше не доверяет. Подробное изучение клетки показало полное отсутствие дверей и замков. Такое впечатление, что клетку собрали целиком из толстых титановых прутьев, предварительно засунув в нее пленика.
Время от времени ему приносили еду. Молчаливый желтолицый космонавт проталкивал через прутья несколько пакетов и уходил, не реагируя на вопросы и оскорбительные жесты. Примерно раз в сутки через трюм пропускали поток дистилированной воды, который смывал практически все, кроме самого трибуна Аттилия. Когда это случилось в первый раз, римлянин даже подумал, что его собираются утопить. Запахи, впрочем, никуда не исчезали. Аттилий начал подозревать, что такое состояние атмосферы здесь поддерживается исскуственно.
Все это время, судя по вибрации, переменам в силе тяжести и прочим побочным эффектам, корабль куда-то двигался. О судьбе своего собственного корабля Аттилий мог только фантазировать. Вот будет здорово, если эти подонки попробуют заглянуть в реактор, подумал он.
Неделю спустя его навестил капитан Дамба. В руках чернокожий бандит держал свернутый в трубку пергамент компьютерной распечатки.
-- О вас пишут интересные вещи, трибун Аттилий, -- без всяких предисловий заявил капитан.
-- Кто? -- равнодушно поинтересовался римлянин, сидевший на полу в одном из углов клетки. Мгновение спустя он оживился. -- Ушам не верю, на этом корабле умеют разговаривать!
-- Вы понимаете пунический язык? -- Дамба проигнорировал его последнее восклицание. -- Мне бы не хотелось искажать оригинал грубым переводом...
-- Понимаю, -- кивнул Аттилий.
-- "Имя - Клавдий Аттилий Паролон. Звание - старший военный трибун. Космический Флот Универсальной Римской Республики. Командир тяжелой триремы "Гнев Юпитера", бортовой номер XLM-IIIVI". Так... год рождения, прежние должности, награды... это нам сейчас неинтресно... Ага! "После сражения с карфагенской биремой "Лоно Астарты" в системе Альфы Базилеуса такого-то числа текущего года, взят в плен союзниками. С разрешения старшего офицера флотилии, архистратега Ипсилантиуса, совершил ритуальное самоубийство. "Гнев Юпитера" с Аттилием на борту был сожжен в солнечной короне. Дело закрыто". А это, -- Дамба прокрутил пергамент, -- ваше досье из македонской военной разведки. "...совершил ритуальное самоубийство...", -- прочитал капитан по-гречески. -- Удивительное сходство! А вот и тактическая карточка вашего корабля. "Уничтожен (сгорел) в хромосфере Альфы Базилеуса". Жаль, -- Дамба свернул пергамент, -- мы не имеем доступа к республиканским архивам. Неужели и там вы числитесь погибшим? Не правда ли странно, через четыре дня после вашей смерти -- и уничтожения вашего корабля -- вы оба, живые и почти здоровые, попадаетесь нам на глаза? Как вы это можете объяснить?
-- Я договорился с Плутоном, -- пожал плечами Аттилий. -- Отомстить врагам, исполнить предсказание оракула, все такое... Властелин царства мертвых согласился ненадолго отпустить меня в мир живых.
-- Я не верю в римских богов, -- нахмурился Дамба, -- но вряд ли они простят вам подобное кощунство. ПРАВДУ!
-- Эти придурки упустили меня, -- снова пожал плечами трибун. -- Я увел "Гнев Юпитера" прямо из-под их греческих носов. Разумеется, они не хотели выглядеть полными идиотами, и поэтому состряпали лживый доклад о гибели...
-- Каким образом? -- перебил его Дамба. -- Когда мы вас нашли, все ваши двигатели были безнадежно испорчены!
-- Вы что-то перепутали, -- хладнокровно ответил Аттилий. -- Осмотрите корабль еще раз.
-- Нет, -- покачал головой капитан, -- этим займутся пуны. Жаль, мы бы хотели сохранить "Гнев Юпитера", но африканцы готовы поменять его на новенькую бирему бразильской постройки. Лучше, чем ничего.
-- Поменять? -- переспросил римлянин.
-- Да, и вас тоже. Они весьма заинтересовались вашим чудесным спасением, -- сообщил Дамба.
-- А я-то думал, -- Аттилий попытался изобразить презрение, -- что вы борец за справедливость, героический защитник человечества от кровожадных инопланетных ящеров! Оказывается, я имел дело с обычным карфагенским шпионом!
-- Мне плевать, что вы обо мне думали, -- равнодушно ответил капитан "Непреклонного". -- Вы отказались принять участие в нашей борьбе. Ваши дурацкие войны нас не интересуют, разбирайтесь с пунийцами сами. -- Дамба резко повернулся и покинул трюм. После чего возобновились визиты немого кормильщика и ежедневные водопады. Оставалось только ждать. Дамба не счел нужным рассказать, когда состоится обмен, но вряд ли его будут откладывать до бесконечности.
Несколько дней спустя Аттилий проснулся от сильного толчка. (В трюме постоянного горел свет, поэтому трибун ложился спать, когда ему вздумается. Однажды он не рассчитал и был разбужен очередным водопадом). Еще один толчок.... и еще... а этот был особенно сильным, от него, должно быть, содрогнулся весь корабль. Где-то на верхней палубе завопила сирена.
"Стреляют", -- понял Аттилий. -- "Космос пропитан смертью, берегись - идет звездная война!"
Корабль тряхнуло еще раз. Римлянин впечатался в прутья клетки. Потом снова, но уже в те прутья, что изображали потолок. Потом наступила тишина, отягощенная потерей сознания.
Едва очнувшись, Аттилий понял, что у клетки собралась целая толпа (не менее трех человек, судя по шести ногам), которая его внимательно изучает. Римлянин приподнял глаза и тут же пожалел об этом.
Владельцы ног сняли шлемы своих (снова) необычных скафандров и задумчиво уставились на Аттилия всеми девятью глазами.
"Хреновы инопланетяне", -- на какое-то мгновение похолодел трибун, но быстро пришел в себя.
-- Кто-нибудь из вас, уродов, говорит на человеческих языках? -- поинтересовался Аттилий, медленно поднимаясь с пола.
-- Не торопись оскорблять нас, человек, -- проскрипело одно из существ на слишком грамотной латыни. Ну и рожи... Да нет, на второй взгляд они вполне симпатичные, куда лучше тех же тарбозавров. Их неведомый создатель взял кусок свежей сырой телятины, вылепил из нее подобие человеческой головы с кошачьими ушами и зачем-то добавил третий глаз в центр переносицы. Глаза... С тяжелыми веками, ресницами и круглыми зрачками. Третий глаз не отличается от нижних. У этого они серые, у этого - зеленые, а у знатока латыни тоже зеленые, кроме правого, он - коричневый. Носы почти человеческие, только очень толстые; и такие же толстые губы. Говоривший пришелец приоткрыл рот; вот зубы у него были совсем человеческие! Белые и прямые, никаких тебе желтых клыков.
Одна проблема: в очень коротком списке встреченных человечеством разумных инопланетных рас такие существа не присутствуют.
-- Римский офицер? -- проскрипел инопланетный полиглот.
-- Так точно. Старший военный трибун Клавдий...
-- Прости, ты нам неинтересен.
И ошеломленный Аттилий остался в трюме один. Несколько минут спустя на корабле наступила полная невесомость. Еще через несколько часов, среди прочего мусора, двух трупов и одной человеческой головы, в трюм заплыл атомный баллистер военного образца.
* * * * *
-- Истину вам говорю, -- захлебываясь от восторга, говорила молодая патрицианка, -- Александр был велик! Он был самый лучший! Он мог победить всех! Нам всем очень повезло, что он умер молодым! Иначе бы вся Галактика сегодня говорила по-гречески!
Слушателей Римской Военной Академии слегка потрясло подобное восхваление одного из самых ярких символов Космократии. Пожалуй, диктатор Мезон мог бы отправить оратора на казнь за такие речи. Но Антония Северина, императрица Римской Республики, будучи национальной героиней, могла многое себе позволить.
-- Есть мнение, моя госпожа, -- осторожно заметил курсант Юлий Цезарь, -- что гораздо больше повезло Карфагену. Ведь это у его ворот умер Македонец. Еще несколько месяцев и...
-- И как по-вашему, куда бы направился Александр после возможного падения Карфагена? -- поинтересовалась Антония. -- После того, как римские легионы разбили его сатрапа в Южной Италии?
-- Его слова "После Рима фиванское падение будут считать мелким происшествием" являются несомненной легендой, -- заметил Цезарь. -- К тому же косноязычной и известной только в латинских текстах.
-- Но его планы в отношении Рима, о которых писали Птолемей и Деметрий, были вполне реальны, -- возразила императрица.
-- Дальнейшие войны показали, что римляне способны на равных сражаться с македонской фалангой, -- сказал Цезарь.
-- Прошлые войны показали, что никто, НИКТО не способен устоять перед Александром! И, поскольку мне видится, что вы прекрасно владеете материалом, поведайте мне и своим товарищам грязные подробности, -- по залу прошелся смешок, в то время как Антония схватила с кафедры фужер воды и залпом осушила его. Цезарь пожал плечами и направился к электронной доске, на которой горела огромная -- десять на десять футов -- рельефная карта Средиземноморья в пятом веке римской эры.
-- Мы уже говорили на прошлых уроках о первой балканской кампании Александра, битве при Гранике, Иссанском сражении. Следующим эпизодом Войны за Античное Наследство стала осада Тира; она же самым кардинальным образом изменила весь ход кампании.
-- 421-й год от Основания Города, 444-й год Первой Олимпиады, 482-й год от основания Карфагена. Александр заметно продвинулся в глубь Азиатского материка. Малая Азия уже в его руках. Сам персидский царь Дарий разбит под Иссом, потерял почти всю армию и бежал. Александр захватил богатые трофеи и царскую семью. Власть Македонца признали почти все города Келесирии и соседних стран. Его ждет Египет. Но на пути стоит Тир, древний финикийский город, богатое торговое государство, неприступная крепость на острове.
-- Тир был готов признать власть македонского царя. С одним небольшим условием. Александр не должен был входить в город. Как раз в это время в Тире проходил большой религиозный праздник, посвященный древним финикийским богам, и чужаку не позволялось ступать на священную землю. Это оказалось слишком много для гордого царя. Последовали взаимные оскорбления, все отношения были разорваны, и армия Македонской Космо... Прошу прощения, тогда она еще не была Космократией -- армия Македонского Царства осадила Тир и приготовилась взять его штурмом.
-- Тиряне храбро сражались, но город был обречен. Слишком неравны были силы. Помощи было ждать неоткуда -- как думали греки.
-- За несколько лет до начала войны, на другом берегу Средиземного моря произошли на первый взгляд незначительные события, имевшие грандиозные последствия. Карфаген, другой финикийский -- пунический -- город, проиграл небольшую войну сицилийским грекам. За этим последовала смута в самом Карфагене, малая гражданская война и эпидемия. Когда дым рассеялся, одни потеряли власть, а другие ее захватили. Среди этих последних особенно выделялся некий Ганнибал, сын Гасдрубала, прозванный Великим. Разумеется, это была грубая лесть со стороны его соотечественников, ибо ничего великого по сравнению со своими современниками он не совершил. Не считать же за великое деяние жалкое плавание в Южную Африку и основание там колонии! Но у Ганнибала хватило сил, чтобы разрушить планы великого Македонца. Когда началась осада, сам Ганнибал присутствовал в Тире с другими карфагенскими гостями. На этот праздник собирались финикийцы даже из самых далеких городов, из Испании и Галлии. Коварный пуниец ускользнул из Тира под покровом ночи на небольшом корабле и вернулся в родной Карфаген. Там он произнес пылкую речь перед карфагенским Сенатом, яркими красками расписал страдания финикийских братьев, и его сограждане единогласно постановили объявить войну Александру. Ганнибал вернулся в Тир с огромным карфагенским флотом, внезапным нападением потопил греческие корабли, заставил Сидон перейти на свою сторону и затянул осаду еще на много месяцев.
-- Александр рвал и метал, но ничего не мог поделать. Тем временем осмелевший Дарий, персидский Царь Царей, собрал новую армию и вернулся в Переднюю Азию, чтобы снова скрестить мечи с македонцами. Александр был вынужден снять осаду и поспешил персам навстречу. Битва состоялась на печально известном перекрестке Мегиддо. Да, это было великое сражение! Если осады городов были ахиллесовой пятой Македонца, то в открытом поле против него никто не мог устоять. Дарий -- и три четверти его солдат навсегда остались лежать на том перекрестке.
В зале кто-то всхлипнул. Как оказалась, это была императрица Антония. Когда Цезарь удивленно повернулся в ее сторону, она сердито отмахнулась -- "продолжай, продолжай".
-- Тем временем хитроумный пуниец Ганнибал решился нанести удар на другом фронте. Он послал нагруженные золотом корабли в Грецию и возмутил афинян, спартанцев, других эллинов и даже иллирийских варваров поднять мятеж против македонской власти. Золота хватило, чтобы вооружить всех желающих. Македонский наместник Антипатр погиб от рук спартанцев, а царица Олимпиада, мать самого Александра, попала в плен к северным варварам и была растерзана пьяной толпой.
-- Когда эти вести достигли ушей Македонца, он пришел в неописуемую ярость -- и македонская армия вместе с ним. Тир пал в одну страшную ночь. Ганнибал, его карфагенский флот и несколько тысяч тирских беженцев чудом спаслись и вернулись в Африку. Александр спешно заключил мир с новым персидским царем Бессом -- новая граница прошла где-то в Месопатамии, после чего повел гоплитов на родину, спасать Македонское царство.
-- Греческое восстание было подавлено с необыкновенной жестокостью. Не знаю, что Александр собирался сделать с Римом, но Афины действительно завидовали фиванцам. Первый город Эллады был сожжен дотла, а из его граждан очень немногие были проданы в рабство в разные концы света. Никому не нужны мертвые рабы. Никто не понимает, как вообще уцелели спартанцы. И здесь я склонен согласиться с авторами, которые говорят, что спартанская община, игравшая заметную роль в греческом мире в более поздние времена, не имела ничего общего с народом Ликурга и Леонида. Новая Спарта была основана македонскими колонистами, которые возродили и сохранили древние обычаи, но истинные спартанцы навсегда исчезли с лица Земли.
-- Та же страшная судьба постигла многочисленные кланы северных варваров. Александр истреблял целые племена. Лишь немногим удалось избежать его меча. Иллирийские общины, которые мы встречаем сегодня на берегах Электронного моря, были основаны беженцами, искавшими спасения от священного гнева Македонца.
-- Окончательно замирив Грецию, Александр обратил свой взор на Запад...
* * * * *
Продолжение следует.
Тагматарх Павсаний откровенно скучал. Хорошо там, где нас нет. Он надеялся, что таинственная маркоманнская крепость будет полна сюрпризов, пусть даже и малоприятных, но подлые варвары обманули его ожидания.
Македонцы вскрыли уже четырнадцать подземных этажей, но ничего интересного не обнаружили. Только новые склады, забитые древним оружием, консервами, а также пустые казармы для гарнизона. Никаких ловушек, защитных автоматов или потайной взрывчатки. Даже кнопки самоуничтожения на этом планетоиде не было. Павсаний вспомнил, как пять лет назад он вскрывал вавилонский бункер где-то в созвездии Цефея. Тогда его отряд потерял шесть человек, а сам Павсаний получил очередное звание, поскольку среди этих шести был его прежний командир. Но приключения! Адреналин! Увы, жизнь солдата не состоит из одних только приключений, подумал тагматарх. Хорошая фраза, надо будет запомнить и использовать в своих воспоминаниях. О том, что пять лет назад он проклинал подобные приключения последними словами, Павсаний старался не вспоминать.
В местных компьютерах также не нашлось ничего интересного. В отряде Павсания был всего один гоплит, владевший маркоманнским, и ему не удалось обнаружить ни одной буквы, которая была бы младше двухсот лет. Кое в чем сатрап Гераклий был прав, эта крепость могла весьма и весьма заинтересовать археологов. Но только совсем скучающих. Как и всякий приличный македонский офицер, Павсаний обожал работать с историческими первоисточниками, но одно дело читать Геродота, Птолемея или Дионисия Византийского; другое -- сухие маркоманнские отчеты о состоянии электронных систем и уровне радиации. Последняя Маркоманнская война была неплохо изучена историками, и в этой крепости македонцам не удалось найти ничего, чтобы переворачивало представления или проливало свет на страшные тайны.
Оставался еще один способ развлечься -- выйти наружу и прогуляться в скафандре по поверхности планетоида, но капитан Аристид строго-настрого приказал сидеть внутри и хранить радиомолчание, дабы не спугнуть возможных гостей. Из всех видов военной деятельности тагматарх больше всего ненавидел засады. Скука...
Очевидно, добродушные олимпийские боги подслушали мысли Павсания, потому что мысли эти были самым бесцеремонным образом прерваны писком передатчика.
-- Командир, есть контакт.
Перед тем, как запереться в крепости, македонцы разбросали у входа пассивные датчики. Павсаний, изучавший античную маркоманнскую катапульту в арсенале на минус одиннадцатом этаже, превратился в слух.
-- Тяжелый драккар северо-европейской постройки. Приближается со стороны Солнца, будет прямо над нами через две минуты, -- доложил дежурный офицер, лохаг Певкест.
Павсаний мысленно кивнул и ударил по одной из кнопок на своем броненаплечнике.
-- Общая тревога! Возможное вторжение! Драккар, тяжелый драккар, до полусотни гостей. Всем занять места. Это не учения, повторяю, это не учения, -- учебных тревог за последние дни тагматарх провел предостаточно, это был еще один способ развеять скуку. Продолжая повторять сообщение, македонский офицер направился к ближайшему лифту. Он успел вовремя. Как только лифт остановился на первом этаже, дежурный сообщил:
-- Корабль сел. Выбрасывает десант. Один... два... пять... девять... всего шестнадцать человек. Идут к тоннелю, драккар взлетает, -- вновь послышался голос Певкеста.
-- Титаны в пасти Кербера! -- выругался Павсаний. Так, забудем про корабль. Займемся десантом...
-- Входят в коридор, -- поступило продолжение доклада.
Итак, драккар выбросил шестнадцать человек на той же площадке, где недавно садился "Дар Посейдона", у подножия огромной базальтовой скалы. Теперь таинственные пришельцы должны подняться по скале на двадцать шагов и попасть в узкий и длинный коридор...
-- Они в пещере.
Они уже прошли коридор! И попали в полусферическую пещеру, тридцать шагов в диаметре. В ее дальнем углу шлюзовая камера. Никакой электроники, одни рычаги и замколеса. Примитивно, но надежно...
-- Открывают первый люк... второй...
Павсаний еще раз осмотрелся по сторонам. Он находился в огромном зале, уставленном компьютерными терминалами и другими подобными машинами. Освещение работало на четверть мощности. Его гоплиты, облаченные в космические доспехи и шлемы, уже заняли позиции и взяли на прицел гигантскую титановую дверь, украшавшую вход. Места расписаны давно, предстоящий бой отрепетирован во всех подробностях.
-- Сигналов нет, -- поведал Певкест.
Понятно, пришельцы тоже хранят радиомолчание.
-- Драккар не ушел, висит на высоте в полстадии.
Это хорошо, остается шанс его захватить.
-- Внешний люк закрыт, открывается третий...
-- Полная готовность!!! -- прошипел Павсаний так, чтобы его услышали все.
-- Второй закрыт, открывается четвертый... Здесь.
Входная дверь бункера лязгнула и медленно покатилась в сторону. Пришельцы принялись заполнять первый этаж. Павсаний следил за ними через прицел. Черные скафандры, зеркальные шлемы, знаков различия нет...
-- Эй, есть здесь кто-нибудь? -- внезапно спросил один из них. Голос доносился из динамика в бронешлеме. Тагматарх даже не успел понять, на каком языке говорит пришелец, как уже отвечал. По-гречески, разумеется. Он представить себе не мог, что где-то в Галактике водятся варвары, которые не сумеют его понять.
-- ВНИМАНИЕ! Говорит тагматарх Павсаний, Космическая Фаланга Македонии. Крепость находится под нашим контролем. Кто бы вы ни были, немедленно...
Македонец не успел договорить. Сразу несколько пришельцев повернулись на источник звука и ударили из всех стволов.
Вариант Альфа не прошел, попробуем вариант Бета.
Комната наполнилась горячим свинцом и другими металлами, газами и жидкостями. Меньше, чем через две минуты, все было кончено. Пришельцы остались лежать там, где их достал огонь македонцев. Но не все они были мертвы. У самого входа кто-то стонал. Отлично, на этот раз у нас есть пленные.
-- Сигнал! -- внезапно закричал лохаг Певкест. -- Драккар уходит!
-- Анфимий, Кратер, взять его! -- приказал тагматарх. Названные гоплиты бросились к выходу.
-- Осмотреть тела, подобрать раненых -- и в госпиталь, собрать оружие, перекличка! -- посыпались команды.
Так, потерь нет; четверо пленных разной степени тяжести; день удался!
Тем временем Анфимий и Кратер уже прошли шлюз и выскочили наружу. Корабль, висевший над их головами, был едва виден. На планетоиде царила вечная ночь. Если бы не короткие вспышки ракетного двигателя...
Один из солдат сорвал с пояса дротик и бросил его в небо. Ничтожная сила тяжести и полное отсутствие атмосферы позволили забросить снаряд достаточно далеко, прежде чем включились его собственные двигатели. Электронный глаз тут же нацелился на двигатели уходящего драккара, и дротик перешел на максимальное ускорение. Через несколько секунд он врезался точно в одно из сопел корабля. Начинка из антиохия сработала безотказна. Мгновение спустя корабль исчез в невыносимо яркой вспышке, на короткое время осветившей бесконечное черное небо над Локишальтом.
* * * * *
Рав-серен Замабал Карка с трудом продрал глаза и осмотрелся. Кажется, вечеринка удалась, подумал он. Капитан находился на том же самом балконе. Где-то справа от него в небо медленно поднималось местное солнце. Карфагенянин встал из кресла и подошел к баллюстраде. При свете дня Новый Город смотрелся ничуть не хуже, чем ночью. Матовая пирамида Военного Совета, зеркальная башня Адмиралтейства, уголок царского дворца (его заслонял еще один небоскреб). А вот и Фонтан Победы! Колоссальный столб воды поднялся в небо и рассыпался над городом. Несколько десятков капель достались и Замабалу. Он вытер лицо и рассмеялся. Свежий утренний дождь, неплохое начало дня!
Позади него посолышались шаги. Гафни бат Магон выбралась из соседнего кресла, подошла и встала рядом с ним. Несколько минут они молчали, потом принцесса тяжело вздохнула.
-- Страшно, -- прошептала она. -- Будет страшно...
-- ??? -- не понял капитан.
-- Будет страшно потерять все это...
Замабал не успел придумать подходящий ответ. Гафни отвернулась и направилась куда-то в глубь дворца.
-- Слами! Слами, ленивая дура, где ты?! Вызови авирон, наш добрый капитан не будет ждать!
.....................................
- Куда вы желаете направиться, госпожа? -- поинтересовался рав-серен Замабал Карка, когда они поднимались по трапу на борт корабля.
-- Я же просила, -- вздохнула Гафни.
-- Еще раз прошу прощения, -- поклонился капитан.
-- Слами? -- повернулась принцесса к своей спутнице.
Молодая бразилианка походила на принцессу как родная двоюродная сестра, что было совсем неудивительно, учитывая богатое общее прошлое двух великих народов.
-- Тизельнаби, -- отвечала Слами бат Кардом, -- разумеется, Тизельнаби!
Замабал кивнул. Шестая планета этой системы, изумрудный газовый гигант, свыше тридцати лун и два десятка великолепных колец. Первое, на что спешили взглянуть праздные инопланетные туристы.
Дежурный офицер у входного люка отдал честь и бросил укоризненный взгляд на своего командира. Капитан нахмурился. Алкоголь давно выветрился, и теперь он сам был не рад факту превращения боевого корабля в прогулочную яхту для испорченных красоток. С другой стороны, попробуй отказать царской дочери.
-- Вы сможете расположиться в моей каюте, -- объявил Замабал, чтобы отвлечься от грустных мыслей. -- Она достаточно просторна. Мне придется потеснить старшего помощника.
Почетные гостьи благосклонно кивнули.
-- Пойдемте, я покажу ее вам.
-- Когда здесь подают завтрак? -- поинтересовалась Слами, изучая скромное убранство капитанской каюты.
Рав-серен Карка смутился.
-- О, не беспокойтесь капитан! -- рассмеялась Гафни. -- Нам давно хотелось попробовать что-нибудь экзотического! Что может быть экзотичнее флотских пайков! -- Принцесса глупо хихикнула.
-- Все в порядке, Гафни, -- каким-то неестественным тоном объявила ее подруга. -- Здесь ничего нет. Нас никто не подслушает.
-- Чего? -- не понял капитан. У него был довольно глупый вид.
Принцесса порылась в поясной сумочке и протянула ему тонкую серебряную пластинку.
-- Я принимаю командование.
-- Да, конечно, моя госпожа, -- отвечал Замабал, изучая пластинку с тем же глупым выражением лица.
-- Мы же договорились!!!
-- Как еще прикажете называть старшего по званию, шофетет-мишне?
-- По имени, иначе ты провалишь операцию, -- объяснила принцесса.
-- А вы? -- капитан повернулся к бразилианке.
-- Я младше вас по званию, поэтому не стесняйтесь называть меня по имени и даже иногда отдавать приказы, -- улыбнулась Слами.
-- А как же командная цепочка? -- уточнил Замабал. -- К тому же, нейтральный статус Бразилии и отсутствие формального союза...
-- У меня карфагенское гражданство.
-- А, понял, это самое, как его, "глубокое внедрение", -- кивнул капитан.
Она нахмурилась, но коварный пуниец уже повернулся к старшей по званию.
-- Признаюсь, я немного удивлен...
-- Конечно, разве такого можно было ожидать от карфагенской принцессы? -- Гафни поправила прическу и присела в ближайшее кресло.
-- Нет, ну почему же, -- капитан устроился в кресле напротив. Слами не предложили сесть, и она осталась стоять, весьма недовольная положением вещей. -- Могу себе представить. Четвертая дочь...
-- Пятая.
-- ...прошу прощения, пятая дочь четвертой жены Великого Магона, Царя Всех Новых Городов. Вроде бы самый верх, но вечная вторая роль. Разумеется, нужно доказать всем окружающим и самой себе, что ты нечто особенное не только потому, что родилась в царском дворце. И почему бы не на военной службе? После этого следуют долгие годы упорного труда и двойной жизни... -- Замабал заметно увлекся.
-- Довольно, довольно, -- принцесса остановила его. -- У нас еще будет время на разговоры о смысле жизни и нашем месте в ней.
-- Так куда мы направляемся? -- капитан сменил тон.
-- Официально -- свободный патруль системы, не правда ли?
-- ...при этом "всем известно", что мы летим гулять на Тизельнаби, -- с кислым видом подхватил офицер.
-- ...а когда мы прибудем туда, ты получишь новые координаты, -- закончила Гафни.
-- Почему не сейчас? -- нахмурился Замабал.
-- Если ты попадешь в плен до этого, то ничего не сможешь рассказать.
-- Да, конечно, но ведь это всего несколько часов полета...
-- Ты с ума сошел! -- воскликнула Гафни. -- У тебя на борту две избалованные аристократки! Не забудь, что должен взлетать в режиме геликоптера, и чтоб никаких перегрузок!!! И никаких галерных режимов, плавное ускорение!
-- Тогда четыре дня минимум, -- подсчитал в уме капитан и встал. -- Прикажете начинать?
-- Да, но без особой спешки.
Замабал посмотрел на браслет часов.
-- Отпуска у экипажа заканчиваются через два часа, подготовка к старту... Старт в полдень вас устроит?
-- Вполне, мы успеем привести себя в порядок, -- зевнула Гафни. -- Вот только завтрак...
-- Хорошо. Итак, в полдень. Желаете присутствовать на церемонии?
-- Да, мы придем, -- ответили хором карфагенские шпионки.
-- Там и встретимся. Я прикажу старшему помощнику, чтобы он вас проводил.
.................................
За несколько минут до полудня в реакторном отсеке звездолета выстроился почетный караул Пунических Космических Пехотинцев. Капитан, несколько офицеров и две благородные дамы (по такому поводу облаченные в скромные наряды с головными платками) собрались на обзорной галерее одним ярусом выше. Появился корабельный жрец, сеген Гамилькон, с помощниками. Молодой офицер явно волновался, поэтому поискал глазами капитана. Замабал одобряюще улыбнулся. Это был первый полет Гамилькона; прежний жрец, служивший под командованием Замабала, погиб при Альфе Базилеуса. Служитель богов машинально пригладил новые нашивки и откашлялся.
-- Приступим, братья... и сестры! -- Гамилькон повернулся к шахте реактора, увенчанной изображением толстого и мрачного существа, отлитого из блестящего медного сплава, в два человеческих роста, с красными горящими глазами. Существо чем-то напоминало сидящего Будду, которому поклонялись восточные варвары, но даже самый наивный буддист не смог бы их перепутать. (Сам реактор, никелированный купол, укрытый гудящим силовым полем, находился на три яруса ниже). Жрец поклонился идолу и всплеснул руками. -- Восславим Баал-Халаля, Отца нашего и господина!
-- Восславим Баала! -- одновременно откликнулись все карфагеняне и одна лже-бразилианка. Это никого не смутило, многие бразильцы до сих пор поклонялись пуническим богам.
-- Слава Баалу! Отец наш, пошли нам благополучный полет и защити в долгом пути через твои бесконечные владения!
-- Слава Баалу!
-- Баал-Халаль, прими эту жертву! Пусть эта кровь насытит тебя, и да не прольется на этом корабле более не капли крови до нашего возвращения домой!
-- Слава Баалу!
Один из помощников протянул жрецу большую белоснежную коробку. Офицер Храмовой Службы опустил в нее руки и извлек содержимое. На свет появился упитанный розовый младенец. Очевидно, ребенка недавно покормили, поэтому он не кричал, а только улыбался и стрелял глазами. Капитан присмотрелся; это была девочка.
-- Слава Баалу!!! -- в очередной раз воскликнул жрец, и снова ему отвечал многоголосый хор. Идол тем временем претерпел трансформацию. Он медленно распахнул огромную пасть, украшенную двумя рядами острых медных зубов. Из пасти метнулся язык пламени. Жрец поднялся по лестнице, осторожно протянул ребенка и опустил его прямо в рот идола. Едва он успел отдернуть руки, как пасть захлопнулась. Криков никто не услышал. Глаза Баала мигнули, гудение силового поля прекратилось на ничтожную долю секунды, но тут же вернулось в прежний режим.
-- Слава Баалу! Он принял нашу жертву!
-- Слава Баалу!!!
-- А это правда, что гесперийцы приносят в жертву 15-16-летних девственниц? -- шепнула Гафни, наклонившись к уху капитана.
-- Правда, -- кивнул Замабал с гримасой отвращения на лице. -- Грязные бессердечные варвары!
* * * * *
-- Cui prodest? -- спросил Сервилий Кар, проконсул Антиоха. -- Кому выгодна эта война?
Сатрап Гераклий только пожал плечами.
Они сидели в том же кабинете, у экрана, на котором красовался голубой диск Александра. Римлянин явился с очередным визитом вежливости. Несмотря на войну, в Солнечной системе продолжали сохраняться Особые Отношения, выгодные всем участникам конфликта.
Римский проконсул был тридцати пяти лет от роду, ненамного моложе Гераклия. ("Странно, -- подумал сатрап, -- мы покорили звезды, но средняя продолжительность жизни почти не изменилась с античных времен. Наверно, это оборотная сторона фалеры, плата за галактическое могущество...") Его профиль можно было лепить на римских монетах. В остальном его внешность являлась весьма заурядной, как и произносимая речь.
-- Я могу понять и объяснить войны, бушевавшие на Земли в докосмическую эру, -- продолжал римлянин, -- но за что мы воюем теперь? За землю и воду? В Галактике тысячи свободных планет, их должно хватить всем! Так почему в космосе до сих пор не воцарился вечный мир?!
-- Почему люди не летают? -- ответил македонец. -- В чем смысл жизни? Кто виноват и что делать?! -- одновременно с последним восклицанием он вдавил одну из многочисленных кнопок на своем столе. -- Достаточно. Теперь нас не смогут подслушать, да и увидеть тоже. А те, кто попытаются, увидят -- или услышат -- лишь ту самую запись годичной давности.
Сервилий Кар улыбнулся и покинул свое кресло; Гераклий поднялся ему навстречу. Они крепко обнялись, их губы нашли друг друга и слились в горячем поцелуе.
-- Я так соскучился, -- прошептал Гераклий, с трудом оторвавшись от своего гостя.
-- Я тоже, -- отвечал римский офицер. -- Я чуть с ума не сошел! Если бы ты только знал...
-- Потом, потом, -- сатрап Гефестиона крепко схватил своего друга за руку и увлек за собой, в соседнюю комнату...
...............................
-- А давай плюнем на все и сбежим! -- предложил Сервилий полчаса спустя.
-- Куда? -- грустно спросил Гераклий, изучая потолок.
-- Вселенная гораздо больше Святой Троицы. Мы можем попросить -- и получить -- политическое убежище в целой дюжине галактических держав.
-- Во время войны? -- прошептал Гераклий. -- Предательство...
-- Слишком громкое слово, -- поморщился римлянин. -- Я не предлагаю тебе надеть римскую форму и выдать Сенату все секреты Космократии. И я не собираюсь делать ничего подобного. Сдадим посты заместителям, они только рады будут. На фронтах в нас не нуждаются, -- как и македонец, проконсул Антиоха получил свой пост после тяжелого ранения, -- Солнечная система как-нибудь обойдется без нас.
-- Никогда не вернуться на родину... -- продолжал размышлять вслух сатрап Гефестиона.
-- Что для тебя родина, Гераклий? Безвоздушное пространство объемом в миллион кубических парсеков? Земля? Македония? Этот богами забытый спутник?
-- Я родился на космическом корабле, на полпути между Бразильским и Пуническим Космосом, -- признался македонец.
-- Ты рассказывал мне об этом. Тогда что тебя держит здесь? -- Сервилий Кар приподнялся и уперся локтем в подушку. -- Или наша любовь для тебя ничего не значит? Неужели ты будешь скучать по этой дурацкой войне?!
-- Нет, -- отвечал сатрап Гераклий. -- Но я буду скучать по тебе.
* * * * *
Аттилий очнулся в клетке. Судя по всему, клетка находилась в трюме корабля, совершенно пустом. (Хотя здесь могли быть и другие отсеки). К запахам он уже начал привыкать, но здесь они нарушали всякие границы добра и зла. Скафандр и оружие у него отобрали, оставив лишь потертую форму, из чего Аттилий сделал вывод, что никто никому больше не доверяет. Подробное изучение клетки показало полное отсутствие дверей и замков. Такое впечатление, что клетку собрали целиком из толстых титановых прутьев, предварительно засунув в нее пленика.
Время от времени ему приносили еду. Молчаливый желтолицый космонавт проталкивал через прутья несколько пакетов и уходил, не реагируя на вопросы и оскорбительные жесты. Примерно раз в сутки через трюм пропускали поток дистилированной воды, который смывал практически все, кроме самого трибуна Аттилия. Когда это случилось в первый раз, римлянин даже подумал, что его собираются утопить. Запахи, впрочем, никуда не исчезали. Аттилий начал подозревать, что такое состояние атмосферы здесь поддерживается исскуственно.
Все это время, судя по вибрации, переменам в силе тяжести и прочим побочным эффектам, корабль куда-то двигался. О судьбе своего собственного корабля Аттилий мог только фантазировать. Вот будет здорово, если эти подонки попробуют заглянуть в реактор, подумал он.
Неделю спустя его навестил капитан Дамба. В руках чернокожий бандит держал свернутый в трубку пергамент компьютерной распечатки.
-- О вас пишут интересные вещи, трибун Аттилий, -- без всяких предисловий заявил капитан.
-- Кто? -- равнодушно поинтересовался римлянин, сидевший на полу в одном из углов клетки. Мгновение спустя он оживился. -- Ушам не верю, на этом корабле умеют разговаривать!
-- Вы понимаете пунический язык? -- Дамба проигнорировал его последнее восклицание. -- Мне бы не хотелось искажать оригинал грубым переводом...
-- Понимаю, -- кивнул Аттилий.
-- "Имя - Клавдий Аттилий Паролон. Звание - старший военный трибун. Космический Флот Универсальной Римской Республики. Командир тяжелой триремы "Гнев Юпитера", бортовой номер XLM-IIIVI". Так... год рождения, прежние должности, награды... это нам сейчас неинтресно... Ага! "После сражения с карфагенской биремой "Лоно Астарты" в системе Альфы Базилеуса такого-то числа текущего года, взят в плен союзниками. С разрешения старшего офицера флотилии, архистратега Ипсилантиуса, совершил ритуальное самоубийство. "Гнев Юпитера" с Аттилием на борту был сожжен в солнечной короне. Дело закрыто". А это, -- Дамба прокрутил пергамент, -- ваше досье из македонской военной разведки. "...совершил ритуальное самоубийство...", -- прочитал капитан по-гречески. -- Удивительное сходство! А вот и тактическая карточка вашего корабля. "Уничтожен (сгорел) в хромосфере Альфы Базилеуса". Жаль, -- Дамба свернул пергамент, -- мы не имеем доступа к республиканским архивам. Неужели и там вы числитесь погибшим? Не правда ли странно, через четыре дня после вашей смерти -- и уничтожения вашего корабля -- вы оба, живые и почти здоровые, попадаетесь нам на глаза? Как вы это можете объяснить?
-- Я договорился с Плутоном, -- пожал плечами Аттилий. -- Отомстить врагам, исполнить предсказание оракула, все такое... Властелин царства мертвых согласился ненадолго отпустить меня в мир живых.
-- Я не верю в римских богов, -- нахмурился Дамба, -- но вряд ли они простят вам подобное кощунство. ПРАВДУ!
-- Эти придурки упустили меня, -- снова пожал плечами трибун. -- Я увел "Гнев Юпитера" прямо из-под их греческих носов. Разумеется, они не хотели выглядеть полными идиотами, и поэтому состряпали лживый доклад о гибели...
-- Каким образом? -- перебил его Дамба. -- Когда мы вас нашли, все ваши двигатели были безнадежно испорчены!
-- Вы что-то перепутали, -- хладнокровно ответил Аттилий. -- Осмотрите корабль еще раз.
-- Нет, -- покачал головой капитан, -- этим займутся пуны. Жаль, мы бы хотели сохранить "Гнев Юпитера", но африканцы готовы поменять его на новенькую бирему бразильской постройки. Лучше, чем ничего.
-- Поменять? -- переспросил римлянин.
-- Да, и вас тоже. Они весьма заинтересовались вашим чудесным спасением, -- сообщил Дамба.
-- А я-то думал, -- Аттилий попытался изобразить презрение, -- что вы борец за справедливость, героический защитник человечества от кровожадных инопланетных ящеров! Оказывается, я имел дело с обычным карфагенским шпионом!
-- Мне плевать, что вы обо мне думали, -- равнодушно ответил капитан "Непреклонного". -- Вы отказались принять участие в нашей борьбе. Ваши дурацкие войны нас не интересуют, разбирайтесь с пунийцами сами. -- Дамба резко повернулся и покинул трюм. После чего возобновились визиты немого кормильщика и ежедневные водопады. Оставалось только ждать. Дамба не счел нужным рассказать, когда состоится обмен, но вряд ли его будут откладывать до бесконечности.
Несколько дней спустя Аттилий проснулся от сильного толчка. (В трюме постоянного горел свет, поэтому трибун ложился спать, когда ему вздумается. Однажды он не рассчитал и был разбужен очередным водопадом). Еще один толчок.... и еще... а этот был особенно сильным, от него, должно быть, содрогнулся весь корабль. Где-то на верхней палубе завопила сирена.
"Стреляют", -- понял Аттилий. -- "Космос пропитан смертью, берегись - идет звездная война!"
Корабль тряхнуло еще раз. Римлянин впечатался в прутья клетки. Потом снова, но уже в те прутья, что изображали потолок. Потом наступила тишина, отягощенная потерей сознания.
Едва очнувшись, Аттилий понял, что у клетки собралась целая толпа (не менее трех человек, судя по шести ногам), которая его внимательно изучает. Римлянин приподнял глаза и тут же пожалел об этом.
Владельцы ног сняли шлемы своих (снова) необычных скафандров и задумчиво уставились на Аттилия всеми девятью глазами.
"Хреновы инопланетяне", -- на какое-то мгновение похолодел трибун, но быстро пришел в себя.
-- Кто-нибудь из вас, уродов, говорит на человеческих языках? -- поинтересовался Аттилий, медленно поднимаясь с пола.
-- Не торопись оскорблять нас, человек, -- проскрипело одно из существ на слишком грамотной латыни. Ну и рожи... Да нет, на второй взгляд они вполне симпатичные, куда лучше тех же тарбозавров. Их неведомый создатель взял кусок свежей сырой телятины, вылепил из нее подобие человеческой головы с кошачьими ушами и зачем-то добавил третий глаз в центр переносицы. Глаза... С тяжелыми веками, ресницами и круглыми зрачками. Третий глаз не отличается от нижних. У этого они серые, у этого - зеленые, а у знатока латыни тоже зеленые, кроме правого, он - коричневый. Носы почти человеческие, только очень толстые; и такие же толстые губы. Говоривший пришелец приоткрыл рот; вот зубы у него были совсем человеческие! Белые и прямые, никаких тебе желтых клыков.
Одна проблема: в очень коротком списке встреченных человечеством разумных инопланетных рас такие существа не присутствуют.
-- Римский офицер? -- проскрипел инопланетный полиглот.
-- Так точно. Старший военный трибун Клавдий...
-- Прости, ты нам неинтересен.
И ошеломленный Аттилий остался в трюме один. Несколько минут спустя на корабле наступила полная невесомость. Еще через несколько часов, среди прочего мусора, двух трупов и одной человеческой головы, в трюм заплыл атомный баллистер военного образца.
* * * * *
-- Истину вам говорю, -- захлебываясь от восторга, говорила молодая патрицианка, -- Александр был велик! Он был самый лучший! Он мог победить всех! Нам всем очень повезло, что он умер молодым! Иначе бы вся Галактика сегодня говорила по-гречески!
Слушателей Римской Военной Академии слегка потрясло подобное восхваление одного из самых ярких символов Космократии. Пожалуй, диктатор Мезон мог бы отправить оратора на казнь за такие речи. Но Антония Северина, императрица Римской Республики, будучи национальной героиней, могла многое себе позволить.
-- Есть мнение, моя госпожа, -- осторожно заметил курсант Юлий Цезарь, -- что гораздо больше повезло Карфагену. Ведь это у его ворот умер Македонец. Еще несколько месяцев и...
-- И как по-вашему, куда бы направился Александр после возможного падения Карфагена? -- поинтересовалась Антония. -- После того, как римские легионы разбили его сатрапа в Южной Италии?
-- Его слова "После Рима фиванское падение будут считать мелким происшествием" являются несомненной легендой, -- заметил Цезарь. -- К тому же косноязычной и известной только в латинских текстах.
-- Но его планы в отношении Рима, о которых писали Птолемей и Деметрий, были вполне реальны, -- возразила императрица.
-- Дальнейшие войны показали, что римляне способны на равных сражаться с македонской фалангой, -- сказал Цезарь.
-- Прошлые войны показали, что никто, НИКТО не способен устоять перед Александром! И, поскольку мне видится, что вы прекрасно владеете материалом, поведайте мне и своим товарищам грязные подробности, -- по залу прошелся смешок, в то время как Антония схватила с кафедры фужер воды и залпом осушила его. Цезарь пожал плечами и направился к электронной доске, на которой горела огромная -- десять на десять футов -- рельефная карта Средиземноморья в пятом веке римской эры.
-- Мы уже говорили на прошлых уроках о первой балканской кампании Александра, битве при Гранике, Иссанском сражении. Следующим эпизодом Войны за Античное Наследство стала осада Тира; она же самым кардинальным образом изменила весь ход кампании.
-- 421-й год от Основания Города, 444-й год Первой Олимпиады, 482-й год от основания Карфагена. Александр заметно продвинулся в глубь Азиатского материка. Малая Азия уже в его руках. Сам персидский царь Дарий разбит под Иссом, потерял почти всю армию и бежал. Александр захватил богатые трофеи и царскую семью. Власть Македонца признали почти все города Келесирии и соседних стран. Его ждет Египет. Но на пути стоит Тир, древний финикийский город, богатое торговое государство, неприступная крепость на острове.
-- Тир был готов признать власть македонского царя. С одним небольшим условием. Александр не должен был входить в город. Как раз в это время в Тире проходил большой религиозный праздник, посвященный древним финикийским богам, и чужаку не позволялось ступать на священную землю. Это оказалось слишком много для гордого царя. Последовали взаимные оскорбления, все отношения были разорваны, и армия Македонской Космо... Прошу прощения, тогда она еще не была Космократией -- армия Македонского Царства осадила Тир и приготовилась взять его штурмом.
-- Тиряне храбро сражались, но город был обречен. Слишком неравны были силы. Помощи было ждать неоткуда -- как думали греки.
-- За несколько лет до начала войны, на другом берегу Средиземного моря произошли на первый взгляд незначительные события, имевшие грандиозные последствия. Карфаген, другой финикийский -- пунический -- город, проиграл небольшую войну сицилийским грекам. За этим последовала смута в самом Карфагене, малая гражданская война и эпидемия. Когда дым рассеялся, одни потеряли власть, а другие ее захватили. Среди этих последних особенно выделялся некий Ганнибал, сын Гасдрубала, прозванный Великим. Разумеется, это была грубая лесть со стороны его соотечественников, ибо ничего великого по сравнению со своими современниками он не совершил. Не считать же за великое деяние жалкое плавание в Южную Африку и основание там колонии! Но у Ганнибала хватило сил, чтобы разрушить планы великого Македонца. Когда началась осада, сам Ганнибал присутствовал в Тире с другими карфагенскими гостями. На этот праздник собирались финикийцы даже из самых далеких городов, из Испании и Галлии. Коварный пуниец ускользнул из Тира под покровом ночи на небольшом корабле и вернулся в родной Карфаген. Там он произнес пылкую речь перед карфагенским Сенатом, яркими красками расписал страдания финикийских братьев, и его сограждане единогласно постановили объявить войну Александру. Ганнибал вернулся в Тир с огромным карфагенским флотом, внезапным нападением потопил греческие корабли, заставил Сидон перейти на свою сторону и затянул осаду еще на много месяцев.
-- Александр рвал и метал, но ничего не мог поделать. Тем временем осмелевший Дарий, персидский Царь Царей, собрал новую армию и вернулся в Переднюю Азию, чтобы снова скрестить мечи с македонцами. Александр был вынужден снять осаду и поспешил персам навстречу. Битва состоялась на печально известном перекрестке Мегиддо. Да, это было великое сражение! Если осады городов были ахиллесовой пятой Македонца, то в открытом поле против него никто не мог устоять. Дарий -- и три четверти его солдат навсегда остались лежать на том перекрестке.
В зале кто-то всхлипнул. Как оказалась, это была императрица Антония. Когда Цезарь удивленно повернулся в ее сторону, она сердито отмахнулась -- "продолжай, продолжай".
-- Тем временем хитроумный пуниец Ганнибал решился нанести удар на другом фронте. Он послал нагруженные золотом корабли в Грецию и возмутил афинян, спартанцев, других эллинов и даже иллирийских варваров поднять мятеж против македонской власти. Золота хватило, чтобы вооружить всех желающих. Македонский наместник Антипатр погиб от рук спартанцев, а царица Олимпиада, мать самого Александра, попала в плен к северным варварам и была растерзана пьяной толпой.
-- Когда эти вести достигли ушей Македонца, он пришел в неописуемую ярость -- и македонская армия вместе с ним. Тир пал в одну страшную ночь. Ганнибал, его карфагенский флот и несколько тысяч тирских беженцев чудом спаслись и вернулись в Африку. Александр спешно заключил мир с новым персидским царем Бессом -- новая граница прошла где-то в Месопатамии, после чего повел гоплитов на родину, спасать Македонское царство.
-- Греческое восстание было подавлено с необыкновенной жестокостью. Не знаю, что Александр собирался сделать с Римом, но Афины действительно завидовали фиванцам. Первый город Эллады был сожжен дотла, а из его граждан очень немногие были проданы в рабство в разные концы света. Никому не нужны мертвые рабы. Никто не понимает, как вообще уцелели спартанцы. И здесь я склонен согласиться с авторами, которые говорят, что спартанская община, игравшая заметную роль в греческом мире в более поздние времена, не имела ничего общего с народом Ликурга и Леонида. Новая Спарта была основана македонскими колонистами, которые возродили и сохранили древние обычаи, но истинные спартанцы навсегда исчезли с лица Земли.
-- Та же страшная судьба постигла многочисленные кланы северных варваров. Александр истреблял целые племена. Лишь немногим удалось избежать его меча. Иллирийские общины, которые мы встречаем сегодня на берегах Электронного моря, были основаны беженцами, искавшими спасения от священного гнева Македонца.
-- Окончательно замирив Грецию, Александр обратил свой взор на Запад...
* * * * *
Продолжение следует.
