Война за Небесный Мандат. Интерлюдия.

[amagnum]

Оставив дом на берегу и космодром в своем улусе, летел на Марс Пусянь с Вань Гу.

Вань Гу как Лось.
Пусянь был Гусев.

В эпоху Тан, а может, Цин, назло далекому поэту, построил скромный мандарин технологичную ракету. Пронзив Великое Кольцо на звездолетном аппарате, на Марсе грохнулось яйцо.

-- Такая рифма, вашу матерь, -- Пусянь заметил, раздражен. -- Здесь приключений выше крыши! Надеюсь, Эдмонд Гамильтон о нас роман еще напишет. И путешествие с Земли в романе том поставит точку. Супруг чудесной Брэккет Ли! Нам посвяти хотя бы строчку!

Пусяня помыслы чисты. На Марс пришел с душою светлой. Над ним, в просторах пустоты, горит огнем звезда Талцетл.

Он посмотрел по сторонам.

-- Небезопасное начало! Я вижу опустевший храм и марсианские каналы. Водой каналы не полны - сплошной песок и мелкий камень. А в храме том богам войны давно молились марсиане.

В ответ сирен раздался вой! Напоминающий кого-то, шагнул треножник боевой, провел лучом по звездолету. Но воевавший столько лет, наш персонаж остался целым! Пусянь открыл огонь в ответ из пистолета "парабеллум". В его стволе таился адЪ, врагу неведомые силы. В колпак ударился снаряд - и марсианина убило. Так наступил конец врагу. Он помер рядом с тем каналом. И восхищается Вань-Гу непобедимым генералом:

-- Ты просто снайпер-ватерпас! Про подвиг твой напишут сказку!

-- Враги пустили черный газ! Мой друг, одень скорее маску, -- Пусянь ответил, бледнокож. Но что скрывается за фразой? Пусяня газом не спугнешь, он сам врагов отравит газом.

И только ветер, величав, разносит вопли "Улла!... Улла!..." Читатель, это прочитав, не упади на пол со стула.

Так был треножник побежден.

Но вот пошли за ним в атаку американец Картер Джон и Дочка Тысячи Джеддаков. За ними Факсон, Эдсель, Парк и абсолютные Синтеты. Стоит на горизонте Сарк, пока хранит свои секреты -- пока! В гробу видавший Марс, и даже в рабстве непреклонный, неустрашимый Мэтью Карс, сжимая шпагу Рианона, из тьмы веков, совсем один, грядет с финальным приговором. И взгляд принцессы Иваин его сверлит с немым укором. Сверкая глазом в темноте, и в приговор еще не веря, сердито миссис Ттт во двор распахивает двери. На сотнях тысяч кораблей, в последний бой, как солнце жаркий, Армады Звездных Королей несут огонь по воле Старка. За ним следит холодный ум. Но ожидают результата - и Скелетоидный Сасум, и марсианский гладиатор, что захватил на Марсе власть, и планы гнусные расстроил!

И Аэлита отдалась непобедимому герою.

Comments

[amagnum.livejournal.com]

Поднимем имперский Ворхаммер и с треском обрушим его?

[http://users.livejournal.com/___lin___/]

.... и снова Пусянь победил ?

[amagnum.livejournal.com]

Я пытался убить его несколько раз. В 4-й главе, в 9-й главе. После 13-й главы он должен был жить долго и счастливо и умереть в один день! Но он такой живучий... Даже генерала Берегера пережил!!!

[(Anonymous)]

Под впечатлением сей эпической поэмы, набросал следующее:

На краешке света, в угрюмой долине, В тени вулканических скал, Сражались герои - Пусянь с Муссолини - кто-то из них проиграл. Пусянь был пришелец из древней эпохи. Он был узкоглаз и суров. Его не страшили фашистские лохи, "Наследники римских орлов".Свирепый клинок был откован в Дамаске, Инцест воплощенный и Секс, Трещали стальные фашистские каски, Мозги превращались в бифштекс.
Узрев, как ужасен в бою император, Бенито дрожащей рукой Схватил пистолет-пулемет Фонтберната - И снова отправился в бой. Свинцовые пули жужжали как осы, Пощады не знал "Фонтбернат",И время пришло отвечать на вопросы Что делать?" и "Кто виноват?" Ну кто виноват? Дураки и дороги, Известная эта беда. От битвы проснулись подземные боги -- Их будят везде и всегда). И бабочки крылья в резиновой ленте.Мелькают, зовут на борьбу, И сразу из двух пистолет Глизенти Пусянь открывает стрельбу. Приятно, опять пригодились трофеи,Пусянь на гашетки нажал -- И пули пробили аорту злодея, И дуче на землю упал. Могила в степи - вот такая картина. Над ней возвышается гриб.Он мог быть владыкой страны Сан-Марино, Но в битве с Пусянем погиб. Выходит на брег победитель - и взору Его приоткрылся пейзаж: Армада стальных крейсеров и линкоров, И в каждом - стальной экипаж. На флагмане том, опираясь на бортик И крепко держась за штурвал, Стоял флотоводец по имени Хорти, Он был сухопут-адмирал. А в трюме его, перевязанный леской, И с кляпом вонючим во рту, Валялся кровавый палач Чаушеску,Последний румын на борту...Ступайте, ищите, не знайти покоя! Найдите в сплетениях строф двадцатом, в тринадцатом веке героев, Злодеев и просто козлов. И этот, который рифмуется с "Таллинн"И тот, где последняя "я", А также другие из бронзы и стали! О них не напомнить нельзя!

[amagnum.livejournal.com]

Очень остроумно.